Анна кладет ладонь ему на руку, чтобы он замолчал, она хочет продолжить сама, хочет взять это на себя.

— Девочки должны были родиться с разницей в несколько месяцев. Так хотели Кассандра и Янн…

У меня начинают дрожать руки. Я не уверена, что понимаю. Я перестаю дышать.

— Они ждут ребенка. Девочку. Она родится в январе.

Фруктовый салат приторный, почти несъедобный, но никого это не волнует. Сегодня вечером мне хочется умереть. Я впервые так отчетливо это осознаю. Я люблю Янна, он вылитый Бенжамен, только моложе, и Кассандру люблю, мне нравятся ее прямота и непосредственность. Они всегда были для меня больше чем зятем и невесткой. Они должны были стать крестными Манон. Но сегодня вечером мне попросту хочется умереть.

4

Анна с Ришаром оставались у меня, пока не убедились, что я не рухну замертво, и расстались со мной очень поздно, в первом часу ночи. Они уехали домой, а я, уже лежа в постели, наконец перестаю сопротивляться. Уступаю. Сдаюсь. И на меня обрушиваются воспоминания.

Первый день лета в этом году пришелся на пятницу. По пятницам мой рабочий день в мэрии всегда заканчивался в три. Я вернулась домой общественным транспортом и решила, пока не пришел Бенжамен, немного прибраться. Было жарко, но беременность нисколько не убавила моей энергии. Мой гинеколог сказал, что все идеально. Я работала на полной ставке, два раза в неделю плавала в бассейне, по воскресеньям ходила пешком на рынок, и мы с Бенжаменом еще очень часто занимались любовью. Я рассчитывала уйти в декретный отпуск как можно позже, чтобы после рождения ребенка подольше с ним побыть.

Бенжамен вернулся в начале шестого. На соседних улицах уже слышалась музыка. Группы настраивали инструменты, репетировали.

— Не хочешь пройтись? — спросил он.

На эспланаде звучал рок, в кафе — джаз, рядом с вокзалом — хор, и повсюду — гитары и аккордеоны. Я кивнула. Да, мне хотелось пойти гулять с Бенжаменом, чувствовать его руку у себя на талии, сидеть в баре, пить лимонад, отбивать такт ногой, смотреть, как платье натягивается у меня на животе, и представлять своего ребенка, убаюканного всеми этими звуками.

— Мы и поесть можем где-нибудь в городе, — прибавил он.

Это было заманчиво. Музыкальным праздником отмечали начало лета. Мне оставалось работать всего месяц. Потом мы собирались на несколько дней съездить в Ланды, ненадолго, мы хотели быть поближе к дому перед рождением Манон. И дальнейшее рисовалось нам таким же простым. Комната была уже готова. Одежда тоже. Мы прилежно посещали курсы подготовки к родам. Бенжамен не пропустил ни одного занятия. Меня ничто не беспокоило. Даже боль.

— Я в душ, хорошо? А потом пойдем гулять.

Он снял футболку и уже направился в ванную, но тут зазвонил его мобильник. Ребята из ДМК. Я поняла это, услышав: «Бенжи, это я…» Речь шла о том, что надо найти ключ от какого-то шкафа в ящичке стойки в приемной и проверить, все ли на месте. Разговор немного затянулся, Бенжамен налил себе стакан воды, дожидаясь, пока они что-то проверят.

— Что случилось? — спросила я, увидев, что он снова надевает футболку.

— Это мальчишки из музыкального клуба.

— Что у них там такое?

— Мика убрал партитуры и инструменты в большой шкаф в музыкальной комнате, в тот, который закрывается на ключ. Но ключи куда-то подевались.

— И ты едешь туда?

— У меня есть запасные ключи. Открою и вернусь.

Я вышла следом за ним в прихожую, встала у двери.

— Возьмешь машину? — спросила я.

— Нет. Там идет подготовка к Празднику музыки, улицы перекрыты, лучше ехать на мотоцикле. Так будет быстрее.

— Хорошо.

Он наскоро поцеловал меня и повторил, что вернется меньше чем через час.

Я приняла прохладный душ, надела белое летнее платье, заплела косу. Заварила свой любимый чай с листьями малины и ждала, пока он остынет, перелистывая каталог товаров для детей. На глянцевой бумаге красовались игрушки для младенцев до трех месяцев. Погремушки, маракасы, прорезыватели для зубов… Яркие, разноцветные. Желтые, красные, синие… Ночники со звуком, игры со светом. Я посмотрела на часы и поняла, что Бенжамен был чересчур оптимистично настроен, уже прошло час десять минут с тех пор, как он уехал. Я отпила несколько глотков чая и перешла к разделу обуви. Присмотрела розовые сандалики и миленькие носочки с головой жирафа. Потом сходила в туалет, посмотрела, как улица заполняется людьми и музыкой, и приступила к страницам с купальниками специально для самых маленьких, обдумывая, смогу ли я ходить с Манон в бассейн, в группу плавания для младенцев. Чай совсем остыл. Мой желудок начал просыпаться. Куда подевался Бенжамен? Позвонили в домофон, я вздрогнула и поспешила нажать на кнопку, даже не сняв трубку, я была уверена, что это он, он часто забывал электронный ключ. Я распахнула дверь и стала прислушиваться к шагам, стучавшим по плитке. Я мимоходом отметила, что там слышен звук шагов двоих, а не одного человека.

А потом я их увидела. Двоих полицейских в форме. Один, с бегающим взглядом, держался позади, у другого был приятный голос.

— Мадам Люзен?