Король усмехнулся.

— Третье. — Он помедлил. — Если у тебя родится ребёнок… от кого бы то ни было… он никогда не будет претендовать на престол. Подпишешь отказ от всех прав заранее.

Я удивилась. Ребёнок? Какие дети? Я вообще замуж не собиралась, у меня отель на уме.

— Ваше величество, я вряд ли выйду замуж в ближайшее время, — честно сказала я. — Мне бы с крышей над головой разобраться.

— Выходить необязательно, — хмыкнул король. — Дети и без брака случаются. Я достаточно пожил, чтобы это знать.

Я покраснела. Вот чёрт. А он проницательный.

— Хорошо, — согласилась я. — Подпишу что скажете.

Король кивнул, взял новый лист пергамента и быстро набросал несколько строк. Потом протянул мне.

— Читай.

Я пробежала глазами текст. Всё чётко, по делу, без лишних витиеватостей. Лилиан Эшворт отказывается от всех прав и притязаний, получает в пожизненное владение поместье у Чёрного озера и обязуется не появляться при дворе. В случае нарушения — конфискация и тюрьма.

— Всё правильно, — сказала я. — Где подписать?

— Здесь и здесь. — Король ткнул пальцем в строчки.

Я взяла перо, макнула в чернильницу и поставила размашистую подпись. Не Лилиан, конечно — я понятия не имела, как она расписывалась. Просто поставила закорючку, как учили в моей прошлой жизни.

Король забрал документ, посыпал песком, чтобы высушить чернила, и убрал в ящик стола.

— Всё, — сказал он. — Теперь ты официально свободна. Почти.

— Почти? — насторожилась я.

— Бумага вступит в силу, как только ты покинешь замок, — пояснил король. — До тех пор ты ещё невеста. Так что… будь осторожна. Мой сын, несмотря на всё, может заинтересоваться тобой. Особенно после того, как узнает, что ты исчезла. Самолюбие — страшная штука.

— Я справлюсь, — уверенно сказала я.

Король снова посмотрел на меня тем странным взглядом — долгим, изучающим, чуть насмешливым и… было в нём что-то ещё. Что-то тёплое, почти человеческое. Или мне показалось?

— Знаешь, Лилиан, — заговорил он тихо, — ты напомнила мне одну женщину. Давно, очень давно. Она тоже была… не такой, как все. Тоже не боялась говорить правду в глаза.

— И что с ней стало? — спросила я, зачем-то затаив дыхание.

— Умерла, — коротко ответил король. — Родила мне сына и умерла. Слишком чистая была для этого мира.

Я молчала, не зная, что сказать. Король смотрел куда-то в сторону, в окно, за которым сгущались сумерки.

— Мой сын… — продолжил он вдруг. — Генри. Ты правильно про него сказала. Он слабак. И эта женщина, Вивьен… она управляет им через постель. Я всё вижу, но ничего не могу сделать. Он уже взрослый, ему тридцать лет. А ведёт себя как мальчишка, который впервые попробовал женской ласки.

Я молчала, слушая. Король говорил не со мной — он говорил сам с собой, выплёскивая то, что копилось годами.

— Я пытался его образумить. Говорил, что Вивьен не та, что она использует его. А он… он влюблён по уши. Или думает, что влюблён. Разницы никакой. Она дёргает за верёвочки, а он пляшет. — Король горько усмехнулся. — И ты права — если вы останешься, он будет мучить тебя. Не со зла, нет. Просто потому, что ему так скажут.

— Я понимаю, — тихо сказала я.

— Понимаешь? — Король перевёл на меня взгляд. — Ты вообще много понимаешь для девушки из глуши. Откуда?

— Книги читала, — нашлась я.

— Кни-и-ги, — протянул он. — Ну-ну.

Он встал из-за стола и подошёл к окну. Я смотрела на его широкую спину, на седеющие волосы, собранные в хвост, на то, как он сутулится, будто под тяжестью невидимого груза.

— Ты правильно делаешь, что бежишь, девочка, — сказал он, не оборачиваясь. — Здесь логово змей. Все друг друга жалят, и никто не помнит, зачем. Я сам… я уже давно змея. Просто старая и уставшая.

— Вы не змея, ваше величество, — вырвалось у меня.

Он обернулся резко, и в его глазах мелькнуло что-то опасное.

— Не смей меня жалеть, — жёстко сказал он. — Я король. Я убивал, предавал, сажал на кол тех, кто становился на пути. Я не святой.

— Я и не жалею, — спокойно ответила я. — Я просто говорю, что вы дали мне шанс. Змеи не дают шансов. Они только кусают.

Повисла тишина. Король смотрел на меня, и я смотрела на него. Между нами будто пробежала искра — не эротическая, нет, но какая-то… человеческая. Понимание двух людей, которые слишком хорошо видят чужую боль, потому что знают свою.

И вдруг он сделал шаг ко мне. Потом ещё один. Я замерла, не понимая, что происходит. Король остановился в шаге от меня, так близко, что я чувствовала запах его парфюма — древесный, терпкий, мужской. Он смотрел сверху вниз, и в его глазах было то самое, чего я испугалась вначале.

— Ваше величество… — прошептала я.

— Тш-ш-ш, — он поднял руку, и я подумала, что сейчас он дотронется до меня. До моего лица, до волос…

Но рука замерла в воздухе, не коснувшись. Король смотрел на меня, и в его взгляде боролись желание и долг, страсть и честь. Я видела это так же ясно, как своё отражение в его зрачках.

— Ты невеста моего сына, — сказал он хрипло. — И останешься ею, пока не уедешь. А я… я старый дурак, который размечтался о том, чего быть не может.

Он резко опустил руку и отвернулся.

— Иди, — бросил он через плечо. — Исчезни, пока я не передумал.

Я встала, чувствуя, как дрожат колени. В голове было пусто, в груди — странное томление. Я не ожидала такого от короля. Не ожидала, что этот уставший, циничный политик может смотреть на меня… как мужчина на женщину.

— Ваше величество… — начала я.

— Я сказал — иди! — рявкнул он, не оборачиваясь.

Я пошла к двери. На пороге обернулась. Король стоял у окна, широкоплечий, одинокий, и смотрел в темноту.

— Спасибо, — сказала я тихо. — За всё.

Он не ответил.

Я вышла в коридор и прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле. Что это было? Что за идиотская реакция на мужчину, который годится мне в отцы? Или не в отцы — Лилиан девятнадцать, королю около пятидесяти. Разница приличная, но не критичная. И он красивый, чёрт возьми. По-мужски красивый, не то что смазливый Генри.

— Лилиан! — ко мне подбежала запыхавшаяся Мэйбл. — Я так волновалась! Сержант сказал, что вы долго у короля, я уж думала…

— Всё хорошо, Мэйбл, — перебила я, беря себя в руки. — Даже лучше, чем хорошо. Мы уезжаем сегодня ночью.

— Куда⁈ — опешила служанка.

— В моё поместье. На север. К Чёрному озеру.

— К