должен увидеть ковчеги своими глазами, — немного нервно, одними губами, улыбнулся Аристарх. — Надеялся тебя впечатлить. К тому же, у меня мало времени. Два дня назад в Томск под стражей прибыл и Феликс. Дальше у него два пути — либо один из дальних острогов, либо Экспедиционный корпус. Приговор Трибунала — десять лет ссылки до последующей апелляции.

— То есть он в любом случае окажется в Сайберии?

— Да. Вопрос только — в каком качестве. Окончательно его судьбу решает генерал-губернатор Горчаков — он отвечает за исполнение приговора на месте. Я уже говорил с ним. Он не против зачисления Феликса в Экспедиционный корпус, при условии, если я получу согласие от тебя.

— А если твой мальчишка сбежит? — спросил Велесов. — Или ты на это и рассчитываешь?

— Куда ему бежать? — усмехнулся Аристарх. — И главное — зачем? Я его не приму, пока он не искупит то, что натворил. И вряд ли он будет довольствоваться судьбой беглого каторжанина. Вы плохо его знаете. Феликс, при всех его недостатках — мой сын. Он потомственный дворянин, нефилим в третьем поколении. Да, сейчас ему подрезали крылья. Но он не сдался. У него есть гордость, есть амбиции…

— В том, что он горд и амбициозен, я как раз не сомневаюсь, — перебил его я. — Мне довелось с ним немного пообщаться. И, откровенно говоря, мне хватило.

Аристарх открыл было рот, чтобы что-то возразить, но передумал. Устало откинулся на спинку сиденья и развёл руками.

— Что ж, мне больше нечего сказать. Все свои карты я выложил на стол, а уж принимать моё предложение или нет — решать тебе. Время у нас ещё есть — как минимум до конца праздников. Можешь, кстати, забрать папку — там подробная документация по ковчегам и по остальной части груза.

Чуть помедлив, я придвинул папку к себе. Раскрыл, полистал подшитые в неё листы. Чертежи, эскизы, списки, подробные инструкции. Взгляд невольно цеплялся за всё новые подробности, так что пришлось сделать над собой заметное усилие, чтобы не увлечься.

Взглянул на Велесова.

— Ну, а ты что скажешь, Демьян? Стоит ли это всё хлопот с Феликсом?

Он окинул скептичным взглядом салон ковчега и пожал плечами.

— Тебе решать. Мы раньше как-то обходились и без этих новомодных штук. Да и вообще, опробовать бы их сначала в деле…

— Ну, судя по тем планам, которыми поделился со мной Горчаков, такая возможность представится совсем скоро, — сказал Орлов.

— Каким ещё планам? — насторожился я, переглядываясь с Демьяном. — Выдвигаться мы будем только к концу зимы, месяца через два-три…

— Хм… Так вы ещё не знаете? Что ж, не буду портить сюрприз.

Глава 3

У большинства обывателей есть стойкое убеждение, что Томская губерния — это край географии, и дальше на восток людских поселений нет. Однако это совсем не так. Даже в сотнях вёрст от восточной границы есть маленькие оплоты цивилизации — имперские остроги, многие из которых старше даже самого Томска. Это уже не говоря о поселениях местных племён, что живут в тех краях испокон веку.

Остроги обычно располагаются на крупных реках — это главные транспортные пути через тайгу. Их часто сравнивают с оазисами в пустыне. Но мне больше нравится другой образ — островков суши в океане. Каждая вылазка в глубинные районы Сайберии — это будто нырок под воду. Поскольку те края уже совершенно непригодны для жизни людей, и там ты можешь рассчитывать только на то, что несёшь с собой. Еда, топливо, боеприпасы, тёплые вещи — это словно ваш запас воздуха, который нужно рассчитать так, чтобы хватило и на обратный путь.

И вот в очередном таком нырке мы зашли настолько далеко, что стало понятно — обратной дороги нет. Нам ничего не осталось, кроме как упрямо идти вперёд, всё дальше и дальше. И именно благодаря этому мы обнаружили нечто, что считалось доселе немыслимым.

Из путевых дневников князя Аскольда Василевского.

Возвращаться домой мы собирались другим путём — не через главные ворота депо, а через один из боковых выходов в нескольких кварталах в стороне. Однако нас уже ждали прямо на перроне. Увидев нескольких жандармов в одинаковых овчинных тулупах без знаков отличий и чёрных мохнатых папахах, я выругался сквозь зубы. Демьян обеспокоенно зыркнул на меня и шепнул:

— Только спокойнее, Богдан.

— Да спокоен я, спокоен, — процедил я, остановившись и скрестив руки на груди.

Пусть подходят сами, раз припёрлись.

То, что Горчаков пытается держать меня под домашним арестом, мне с самого начала казалось довольно унизительным. Да, понимаю, что с его стороны это разумные меры предосторожности. Нефы меня попросту боятся, и страх этот зачастую сильнее доводов разума. Для них я даже не хищник, находящийся выше них в пищевой цепочке. Я скорее оживший кошмар.

Любой урождённый нефилим привык считать себя существом высшего порядка. Дар — это ведь не только сверхъестественные способности. Эдра сама по себе является для нефов мощным допингом, благодаря которому они объективно превосходят обычных людей во всём — от физической формы до когнитивных функций. Добавить сюда ещё и аристократический статус — и понятно, откуда всё это высокомерие и пренебрежение жизнями простых смертных. По большому счёту, нефилимы привыкли считаться только с себе подобными.

А тут — появляется некая сила, против которой их хвалёный Дар бесполезен. Мало того — эта сила может попросту отобрать этот Дар, сожрать его и присвоить себе. Для многих нефов, я думаю, это страшнее смерти.

Увы, это мировоззрение, характерное для нефов, не совсем чуждо и мне. Я пытаюсь с этим бороться, напоминая себе, что сила, данная мне — это не просто Дар. Это результат смертельно опасного эксперимента, проведённого Дариной, и цель его в том, чтобы получить оружие, способное противостоять варман туурам, хозяевам тайги. Тем, кто скрывается в Оке Зимы.

Я, как и Рада — лишь инструмент, живое оружие. У которого есть вполне конкретное предназначение. Да, сейчас я неизмеримо сильнее обычных людей, да и любого нефилима могу запросто прихлопнуть. Но это потому, что я создан сражаться с сущностями, которые гораздо могущественнее всех, кого мне до этого приходилось встречать. Так что глупо кичиться своей силой. Всё равно, что хвастаться перед детсадовцами, что можешь в одиночку раскидать хоть всю ясельную группу, и