Из рода Мартинес 1 - Ульяна Лебеда

Я плохо помню те времена, когда город Упадка ещё держался на плаву. Когда ещё только начинал набирать обороты процесс разрушения, чтобы к настоящему времени превратиться в то, что теперь и городом то назвать сложно.

Раньше здесь все было иначе, ещё до того, как появились Колонисты и родилась я

Возможно, Велма помнит больше. По нашим подсчётам ей уже исполнилось не меньше двадцати четырех. Но сестра не спешит делиться своими знаниями, хотя я допускаю, что помнит она не так и много.

А ещё я понятия не имею, где живёт Вел. Она не позволяет ходить на западную сторону города и гонит прочь, едва я приближаюсь на опасное расстояние.

Так было не всегда. В далёком уже прошлом, мы жили вместе. Все под одной крышей разрушенного дома, с остатками полустертой вывески, где ещё можно было различить надпись "Аптека"

И город Упадка в те времена был намного милосерднее; пищи хватало с лихвой и одежды не были такими выцветшими и истлевшими.

Тогда ещё была жива мама. Она часто пела. А еще каждый вечер заботливо поправляла одеяла и целовала щеки. Но мамы давно нет, а песни до сих пор звучат в моей голове. Так жаль, что черты лица почти стёрлись из памяти, выцвели. Как и многое из прошлого.

Иногда мне кажется, что я слышу голоса,

Нежный смех женщин. Тогда я закрываю глаза и представляю, как длинные пряди волос щекочут мое лицо. И черноглазые красавицы склоняются надо мной, лежащей в колыбели.

Не уверена, что это настоящие воспоминания, вполне вероятно я просто их выдумала.

Но то, что случилось потом, очень даже реально. В город вошли Колонисты. Словно безумные боги, огромные и шумные, вступили на территорию Упадка и принесли хаос и смерть. Оставив после себя тошнотворный запах горелого мяса и горы трупов.

С тех пор крики умирающих и невыносимая сладковатая вонь преследуют меня неотрывно

День за днём.

В тот год мне едва исполнилось четыре. Велме десять. Год, когда мы остались одни. Две девочки в огромном городе. Напуганные и беззащитные.

За тринадцать прошедших лет я много раз видела людей, но лишь единожды настолько близко, что шрамы украсившие мою спину после этой встречи, навсегда отбили охоту пытаться подходить к ним.

Именно тогда я и узнала, кто мы на самом деле. И отчего внешность сынов Баргура настолько отлична от нашей, дочерей Маргарет.

Я— Фрэнсис Мартинес, потомок проклятого рода. Мои волосы белы как снег, а глаза чернее преисподней. Я не имею права поднимать взгляд, чтобы видеть лица сынов и дочерей Седвика. Мои волосы, должны быть всегда тщательно спрятаны под платок, дабы не осквернять своим видом взоров окружающих. Мое право – молчать, тупо уставившись в землю под ногами. Так, словно я лишена голоса, зрения и слуха.

Но в семилетнем возрасте плохо воспринимаешь мрачную действительность. Потому однажды наивно выбежав навстречу пятерым, пересекавшим площадь, женщинам – беженкам с земель, куда вступили Колонисты, приветливо улыбнулась.

Чем всё закончилось?

Я получила семь плетей и бесконечное количество проклятий.

Сцепив зубы, чтобы не выпустить наружу стоны, тем самым доставив удовольствие потомкам Баргура, чьи разъярённые выкрики сыпались на меня сверху и били ничуть не хуже плетей, я терпеливо сносила побои.

– Прикрой свои космы, мерзкая ведьма! И не смей пучить дьявольские бельма на дочерей человеческих! Проклятая! Проклятая!

Распластавшись в дорожной пыли и корчась от сыплющихся ударов, я смотрела лишь в одно место. В глаза Велмы. С бесстрастным лицом, наблюдавшей за расправой из узкого оконца подвала, куда она успела шмыгнуть и спрятаться.

Когда меня наконец оставили в покое, бросив прямо посреди заваленного мусором переулка, избитую и окровавленную, лишь время от времени ёжившуюся от пронизывающей тело боли, я так и пролежала там до самых сумерек.

Но лишь солнце начало клониться к закату, только тогда сестра, решив что с меня хватит и я уже достаточно наказана, помогла добраться до спасительной темноты убежища в подвале.

Рухнув на старый, изъеденный временем, продавленный тюфяк я тихо застонала. Но Велма, не проявив и капли сочувствия, назидательно отчеканила – Надеюсь ты усвоила урок? Считай, тебе повезло – ты осталась жива. Но я не уверена, что глупышка Фрэн неожиданно поумнеет настолько, что я смогу спокойно спать, не опасаясь за собственную жизнь. Рано или поздно ты попадешь в нехорошую историю, а я вовсе не хочу стать жертвой по твоей милости. Не имею ни малейшего желания рисковать, и потому уйду. Первое время ты можешь рассчитывать на помощь с моей стороны, но дальше дело за тобой. Либо прекращаешь быть идиоткой и прислушиваешься к голосу разума, либо погибнешь. Сыновья Баргура раздавят тебя без всякого сожаления, словно крысу. Так случалось со всеми женщинами рода Мартинес. Со всеми, кто не был достаточно осторожен. Сейчас остались только мы. Но если тебе не хватит мозгов, чтобы принять истину, то пеняй на себя. Не жди, что буду вмешиваться и вытаскивать из беды, в которую ты обязательно вляпаешься.

А так как я предпочла промолчать, переваривая услышанное и страшась перемен что пророчила сестра, она продолжила – Маргарет. Вот причина всех бед обрушившихся на наш род. Она и её мерзкий любовник, Седрик Самиар Баргур, которого эта идиотка и уничтожила. Его и всех остальных. Предала, тем самым в дальнейшем обрекая свой род на погибель. Запомни раз и навсегда – Не смотреть. Не говорить. Не приближаться. И ненавидеть в ответ. Печать, что лежит на челе дочери Мартинес проклята, но нам приходится нести её, несмотря ни на что.

Поморщившись от нестерпимой боли, я тогда шепнула – А Маргарет Мартинес? Что случилось с ней?

– Колонисты обманули ее, не предоставили защиты, как обещали. А поселенцы сожгли предательницу. Бросили заживо в костер, словно бешеную собаку. Не забывай об этом Фрэнсис. Особенно в те минуты, когда вновь захочется привлечь внимание потомков Седрика Баргура.

Из тягостных воспоминаний меня вырвал грохот, раздавшийся со стороны площади Трёх Столбов.

На пару секунд растерянно замерев, я осторожно приблизилась к проёму подвального оконца, и как раз вовремя, чтобы заметить клубы черного дыма, поднимающегося над развалинами.

Тут снова бабахнуло и к начавшей было рассеиваться черноте, прибавилась новая порция. Сгорая от страха и любопытства я не думая о последствиях, торопливо вскарабкалась по шатким ступеням ведущим к выходу, где и натолкнулась на раздражённую Велму. Которая зашипела – Брысь! Исчезни. Немедленно! Возвращайся обратно. И даже не думай высовываться.

Не обращая внимания на угрозы, я словно завороженная, наблюдала за все возрастающим черным грибом, разросшемся в объеме раза в три – Что происходит, Вел?