Большая Ягодка для Генерала - Ольга Дашкова

Большая Ягодка для Генерала

Глава 1 Буров

Встал в пять тридцать. Разумеется.

Три подхода по сорок отжиманий. Сто приседаний. Пресс. Растяжка. Тело – это подчиненный. Чуть дашь слабину, сядет на шею и будет ехать.

Тридцать лет в погранвойсках меня этому научили. Здесь, в тихой деревне Комарово, куда меня занесло после развода, пенсии и решения «пожить, наконец, спокойно», никто не орал «Подъем!».

Значит, орал я сам. Внутри. Все шло по плану.

В шесть ноль-ноль я стоял посреди двора, вытирал пот и проводил плановый осмотр территории. Небо – чистое. Трава – скошена. Дорожка к калитке – ровная. Забор по периметру – беленый, прямой, как устав, и...

Непорядок.

Из дыры в заборе слева, у старой березы, на мой участок важно вышел гусь. Белый. Оранжевоклювый. С таким видом, словно он здесь прописан, стоит в очереди на улучшение жилплощади и вообще хотел бы поговорить о капитальном ремонте. За ним вышел второй. Третий. Четвертый. Пятый. Шестой.

Шесть штук. Строем. Без команды «вольно».

– Это что за самодеятельность... – пробормотал я и почесал затылок.

Гуси проследовали через мой двор с достоинством победившей армии, не торопясь, не оглядываясь, покачивая белыми задницами в такт каким-то своим, очевидно, очень важным гусиным мыслям. И скрылись в противоположной дыре забора в сторону пруда.

Я смотрел им вслед.

Значит, это был регулярный маршрут. Значит, не первый день. Значит, пока я тут планировал «покой и тишину», у меня на участке функционировал несанкционированный гусиный транзитный коридор.

Без моего ведома. Без согласования. Без единого рапорта.

Вернулся в дом, налил воды, выпил, стоя у окна и рассматривая дыру в заборе. Дыра смотрела в ответ с наглостью опытного нарушителя. Таких я навидался, за тридцать лет службы через мою границу пытались пройти всякие. Но чтобы гуси – это было что-то новое.

Допил воду, убрал стакан, надел старую форменную рубашку. В сарае нашел доски, молоток и гвозди, все еще годное, в отличие от кое-кого из бывших сослуживцев. Через восемь минут я уже стоял у забора и методично забивал первую доску. Каждый удар был четкий, выверенный. Непорядок будет ликвидирован.

– Эй! Вы там что творите?

Звонкий голос ударил неожиданно, он был с напором и легкой насмешкой в конце, как предупредительный выстрел, но без намерения промахнуться.

Я повернулся.

Облокотившись на доски так, будто это ее любимый подоконник, за забором стояла женщина. Возраст, наверное, около сорока, плюс-минус, классификация «гражданский персонал в расцвете лет и сил».

Пышная – это было мягко сказано, но не полная, имелась талия. Но сарафан в красный горошек обтягивал формы с таким упорством, что я мысленно представил, как он может треснуть по швам, и все ее «добро» покажется на белый свет.

Распущенные черные как смола волосы. Взгляд зеленых глаз насмешливый и совершенно не испуганный, что было уже сигналом тревоги.

– Забор ремонтирую, – ответил и вернулся к гвоздю.

– Мой забор? Он вас просил?

– Это дыры в нем – ваши, а забор мой. Гуси, которые через них ходят на мою территорию, мне подсказывает логика, что ваши, да?

Она наклонила голову, в глазах явно происходило что-то веселое.

– Иван Миронович Буров, – сказал я, поскольку ситуация требовала официального представления. – Генерал в отставке, и прошу учесть, что я не люблю нарушения режима и территориальной неприкосновенности.

– Генерал? О как. На пенсии, значит?

– В отставке.

– Ну-ну.

– Прошу не путать.

– Ра-и-са, – произнесла она, явно получая удовольствие от каждого слога. – Захаровна. И я тоже кое-чего не люблю: когда незнакомый мужчина в шесть утра молотком лупит по моему имуществу, не спросив разрешения.

– Ваше имущество систематически нарушает государственную, – я кивнул на забор, – то есть мою границу.

– Гусям нет дела до границ. Они – птицы свободные.

– Свободные птицы летают в небе. Эти ходят по моей земле и считают ее проходным двором.

– Ну так накажите их, – она пожала плечом и улыбнулась совершенно безмятежно. – Вы же военный. Должны уметь работать с нарушителями.

Я посмотрел на женщину. Женщина смотрела на меня. В воздухе между нами повисло то, что в тактических сводках называется «патовая ситуация», а в мирной жизни – начало войны.

– Гражданочка, – сказал тоном, которым когда-то строил роту, – предлагаю цивилизованный порядок действий. Я закрываю дыры. Вы фиксируете поголовье. Все расходятся при своих интересах.

– Не пойдет, – она покачала пальцем. – Во-первых, прекратите называть меня гражданочкой – я вам не протокол. Во-вторых, вы чините мой забор без согласования. В-третьих, гуси ходят к пруду – это их законный маршрут, они там купаются.

– У них есть свое корыто.

– Они предпочитают пруд. У гусей тоже бывают предпочтения, пенсионер.

Пенсионер?

Медленно опустил молоток, соседка не отвела взгляд ни на миллиметр, ни на полмиллиметра. Стояла и смотрела с легким прищуром человека, который точно знает, куда попал.

За тридцать лет службы на меня так смотрели ровно два раза: командующий округом и один очень спокойный контрабандист, перед тем как оказалось, что у него в кармане еще один козырь.

Оба раза я проигрывал раунд.

– Значит, договариваться не намерены, – констатировал.

– Отчего же? Намерена. Только на равных, а не в режиме «смирно», – она снова улыбнулась – не уступчиво, не кокетливо, а именно так, будто уже знала счет в этой игре, и он был не в мою пользу. – Вот когда придете ко мне с нормальным разговором, тогда и поговорим. Чай поставлю, у меня варенье из черной смородины, домашнее.

– Я не хожу в гости к соседям.

– Значит, будем разговаривать через забор, – она развела руками. – Ваш выбор, товарищ пенсионер. Тогда стучите потише, у меня гуси с нестабильной нервной системой.

– У ваших гусей нервная система?

– У всех живых существ нервная система. Или вас этому не учили?

Она произнесла это без злости, спокойно, почти дружелюбно, как объясняют вещи совершенно очевидные. Именно это и было невыносимо. К злости у меня есть протокол. К насмешке – тоже.

Но вот к этому спокойному, чуть снисходительному тону, с которым она стояла и смотрела на меня, как на явление природы занятное, но не опасное, протокола не было.

– Если у них нервная система, пусть нервничают