Ассенизатор - Александр Евгеньевич Сухов

Ассенизатор

Глава 1

Чистильщик 1

Ассенизатор

'Бояться смерти есть не что иное, как думать,

что знаешь то, чего не знаешь. Ведь никто же

не знает ни того, что такое смерть, ни того,

не есть ли она для человека величайшее из благ,

а все боятся её, как будто знают, наверное,

что она есть величайшее из зол.

Но не самое ли это позорное невежество —

думать, что знаешь то, чего не знаешь?'

Платон.

Глава 1

Сижу. Размышляю о вечном. А вечное, как известно, в семьдесят три — это не смысл жизни и не спасение души, а качество туалетной бумаги. Ну, вот почему, скажите на милость, современные производители экономят на плотности? Складываешь этот «пипифакс» вдвое рвется. Втрое все равно как-то неуютно, пальцы так и норовят познакомиться с реальностью.

Я, Алексей Георгиевич Дубровин, человек старой закалки, привык к основательности. Поднапрягся, значит, пытаясь в очередной раз, решить этот инженерный парадокс, и тут — бац! В голове, будто лампочка перегорела, в глазах потемнело, а в груди так жахнуло, что я понял: всё, приплыл. Инсульт, чтоб его.

Ожидал я, вообще-то, темноты, ангелов или, на худой конец, чертей с котлами. Но вместо этого будто удар по затылку от запаха нечистот и обдувающий задницу и промежность прохладный ветерок откуда-то снизу, кстати, тоже вонючий до рези в глазах.

Открыл глаза. Вместо кафельной плитки дощатая стена, пропитанная сыростью так, что хоть грибы выращивай. Вместо мягкого сиденья деревянная дыра в полу, над которой я восседаю горным орлом и, как уже упоминалось, характерный запах выгребной ямы. Такие туалеты мы на учениях строили во время прохождения мной срочной службы в рядах доблестной Советской Армии. И руки… Господи, руки! Не мои узловатые с пигментными пятнами, а гладкие, жилистые, с черной полоской под неаккуратно подстриженными ногтями.

В углу перед носом приметил лыковый туес с аккуратно нарезанными газетными листами. И-е-х! Взял листочек сноровисто растер, чтоб, значит, помягче было и сделал свои дела. Использованную бумагу направил прямиком в очко. Еще три раза повторил процедуру и натянул штаны на шнурке в качестве ремня. Ничего, держатся, не спадают.

Выбрался из «кабинета задумчивости» и чуть не рухнул. Ноги слушались непривычно легко, аж голова пошла кругом. Придя в чувства, осмотрелся и прибалдел.

Мать честная!.. Где я? Судя по запаху цветущей черемухи, где-то середина мая. По мостовой тарахтит пролетка, мимо проплывает дама в старомодном платье и шляпке, а на углу стоит городовой с шашкой на боку и такими длинными усами, что ими можно подметать тротуар. Прям Тараканище из сказки Чуковского.

На земле длинное коромысло, пара даже на вид тяжелых деревянных бадеек, от которых разит так, что глаза слезятся, рядом валяется ковш на длинной палке. Заглянул в емкости. Ясен пень хоть и пустые, но изнутри, а кое-где и снаружи перепачканы известной субстанцией, в которую превращается еда внутри человеческого организма.

Посмотрел на свои ладони, потом на кучу мусора у забора. Вот тут-то меня и накрыло.

М-да, читал я книги про попаданцев. Не о тех, что вы подумали. Я хоть и не воинствующий, но неискоренимый гетеросексуал, так что обсуждать тему «попа данцев» не собираюсь. Я имею в виду правильных парней, которые после смерти попадают прямиком в единственные наследники какого-нибудь захудалого дворянского рода, а потом за счет своих талантов (в основном магических), ну и кулаков прогибают тот мир под себя, как им того хочется. А заодно и красавиц пачками укладывают в койку. Впрочем, тема секса в моем возрасте мне чужда… Хотя, о чем это я? Стоило лишь мысленно представить одну теледиву из прошлой жизни, как мои холщевые в некоторых местах заштопанные, а кое-где драные штаны тут же взбугрились. Ого, а штуковиной Господь наградил меня здесь знатной! И-ех, дубинушка, ухнем! Но пока не до этого. Нужно экстренно обустраиваться в непривычной обстановке, да так, чтобы за чужака ненароком не приняли и не сдали, в какое-нибудь специальное ведомство по отлову незаконных переселенцев в чужие тела.

— Ну, здравствуй, светлый новый мир! — пробормотал я, чувствуя, как в районе солнечного сплетения начинает ворочаться что-то горячее, непривычное. — Ассенизатор, значит? Ну, и ладно. Главное, что бумага здесь газетная, плотная. А с остальным разберусь как-нибудь.

Итак, что мне о себе нынешнем известно? Я Кравцов Дмитрий Николаевич, реально все Митькой кличут, иногда Митяем, короче, кому как удобно. На данный момент мне без трех месяцев семнадцать и я являюсь внештатным сотрудником местной артели золотарей. То есть, тружусь без официальной оплаты труда за скудную пайку и койку в тесной каморке под лестницей. Но жизнью доволен — всё-таки крыша над головой имеется и какая-никакая кормежка. На данный момент следую на задание, полученное от своего бригадира Ивана Спиридоновича Отрепьева, коего работники нашей конторы за глаза иначе как Боровом не величают. По пути заскочил в отхожее место, где в процессе дефекации юного организма случилось мое переселение в юное тело.

Оно, конечно, стоило бы присесть, хотя бы вон на ту лавку, подумать о нынешнем житье-бытье. Однако, памятуя о вздорном характере наставника и звонких «лещах», полученных Митькой от Борова, пожалуй, стоит ускорить шаг, чтобы не быть обвиненным в лености, праздности и пренебрежительном отношении к указаниям непосредственного руководителя.

Схватил коромысло и прочие прибамбасы. Потопал в заданном направлении. Пока иду, думаю.

В прошлой жизни в свои семьдесят три года я не успел сделать ничего великого, кроме как вырастить детей, посадить несколько деревьев на даче, построить саму дачу, дожить до пенсии, ну и умудриться прожить на этой самой пенсии аж целых тринадцать лет, без малого четырнадцать. Хотя нет, инженером-механиком я был от бога. Обслуживание нехилого станочного парка нашего завода осуществлялось сотрудниками возглавляемого мной отдела своевременно и в установленные сроки. И скажу вам без похвальбы, хрен бы там без меня что работало, ибо врожденное разгильдяйство неотъемлемая черта всякого русского человека, и если начальник проявит ненужную мягкотелость в отношении к подчиненному, никакого слаженного трудового коллектива у него не получится. Я не лютовал, нарушителям трудовой дисциплины предоставлял возможность исправиться. Но когда воспитательные меры не действовали, увольнял беспощадно.

А по вечерам и выходным еще и машины соседям ремонтировать успевал. Хобби у меня такое было, любил