Журнал «Юность» №01/2026 - Журнал «Юность»

Журнал «Юность» № 01/2026

© С. Красаускас. 1962 г.

Поэзия

Ксения Аксёнова

Родилась в Липецке, окончила ЛГПУ имени П. П. Семенова-Тян-Шанского, доцент кафедры английского языка ЛГПУ. Переводчик, кандидат филологических наук. Стихи публиковались в журналах «Дружба народов», «Звезда», «Знамя», «Кольцо А», «Урал» и других.

В «Юности» публикуется впервые.

ПЕСНЯ СУМЕРЕЧНЫХ СОВ

* * *

Антикварная лавка распахнута

моего словаря трудового:

фрески, фески, пузатые шахматы,

слово мертвое, слово живое,

пища просто и пища для разума,

льнущий облаком свет невечерний

к витражу, ночнику одноглазому,

к потолку из теней или терний.

Заходи, посетитель, не мыкайся,

хрупкий, словно кузнечик древесный.

В этой лавочке накося выкуси

сор словесный и сюр бессловесный,

корень зла и природу неверия —

все, что знаю об этих материях.

* * *

Жадной воде несу

вязкие мысли впрок,

чтоб не плутать в лесу —

в дебрях своих тревог.

Лягу на дно травой,

буду ничком в реке

прятаться с головой

от голосов в башке.

Съешь их скорей, вода,

спрячь в животе своем,

но не верни туда,

где я с собой вдвоем.

Где я себя учу

пряником и кнутом,

где я за все плачу

вязким ночным стыдом.

* * *

На свободу я проник

сквозь земли сырой разрез.

Вижу бдительный тростник,

непролазно цепкий лес.

Различаю голоса

певчих птиц и воронья,

что глядят во все глаза,

не моргая, на меня.

А на небе неба нет —

желтый жар над головой…

Если вижу этот свет,

неужели я живой?

* * *

Сонный город Небожилов,

станция «ab ovo».

Там не встретишь пассажиров,

никого живого.

Ты и сам последний житель —

сам себе попутчик,

ты – пространства расширитель,

времени лазутчик.

И поскольку состоишь из

животворной пыли,

смерть пройдет до самых ижиц

сквозь тебя навылет.

Потому что ум твой светел,

прочен, точно кремний,

потому что ты свидетель,

первый и последний.

* * *

В бессоннице безмолвие такое,

что слышно мрак, плывущий напролом,

в нем дальний луч вращается сверлом,

буравит мглу уснувшего покоя.

В разрезах тьмы и по ее излому

текут тропинки в непроглядный лаз,

но их не видит осторожный глаз,

они доступны зрению иному.

Они то вспыхнут, то сойдут на нет,

и я все чаще вижу этот свет.

* * *

Ветер злой унес незримо

птичий хор моих лесов,

но осталась невредимой

песня сумеречных сов.

И она лозой круглится,

пробиваясь сквозь меня,

тычет в рваную петлицу

ветку прожитого дня,

но она – наполовину

без листочков и узлов.

Я ее из петли вынул,

вынул из и был таков.

Ирина Фуфаева

Лингвист, кандидат филологических наук. Родилась и жила в сказочном старом Нижнем Новгороде, чудом уцелевшем под натиском техногенной среды. Много занималась сохранением его природного и исторического наследия. Автор книг о языке. Работает в РГГУ.

ПОДМОСКОВНЫЙ ДИМИНУТИВ

Вокруг меня бетонно-грязевый

мирок предместий подмосковных.

Везде белеет одноразовый

Стаканчик в уголках укромных.

Мирок вот-вот зазеленеет,

Пойдет цветочками, как ситчик,

И станут темными аллеи

Вдоль направлений электричек.

Но бесполезно – что там Бунина,

Не разглядеть и Пастернака

В бетонных этих загогулинах,

В случайно выживших бараках,

В металлохренью огороженных

Промзонах, брошенных частично,

И в парке, стройкой огорошенном,

И в нейминге аптек «Столичка».

…Но сеет дождь на горы щебня, и

Промокли вербные щеночки,

и лианозовские нежные

нет-нет да подпирают строчки.

СЪЕМНАЯ ХРУЩЕВКА

Этот город незнакомый,

этот чертов целибат.

По углам чужого дома

тайны пыльные лежат.

Бередит зачем-то душу

с демонстрации флажок,

рядом – палочки для суши,

вид Эльбруса, шприц, су-джок,

крест нательный оловянный,

том Бажова, полкосы,

сбруя, мощи таракана

и песочные часы.

Скарб залег на антресоли,

в туалете за спиной —

словно воинство юдоли

против смерти ледяной.

ПРОСТАЯ ЖИЗНЬ

Ну ночной кошмар, чего такого.

Ну проснуться за ночь пару раз.

Закатать компот, поставить квас,

Переделать всякого другого.

Слушать дождь, как шорох маракас.

Не выбрасывать сапог из-за дыры,

А заклеить. Плыть по Волге в «Омике».

Собирать под елками грибы —

в синих пятнах польские. (Еловики.)

ПРОТИВ ЧАСОВОЙ

«Что такое “против часовой”?

Че за бред воще кобылы сивой?!» —

Спрашивала женщина, спиной

К центру МЦК Локомотива.

…В серой ступе лестницы текли,

Призрачные жвала задвигались,

Надписи какой-то смысл несли —

Может, типа, «мене текел фарес»?

Мимо, с состраданьем кирпича,

Шел народ и не давал ответа.

Причитала женщина, крича:

«А “почасовой” – что значит это?!!»

УЧА

За горкой, за насыпью, за

металлозабором, конечно

(он лезет в стихи и в глаза

повсюду – и лезть будет вечно).

За станцией с тенью густой,

кленовой, с усадебной гнилью.

За штукой оранжевой той,

где