Бывшие. Расскажи мне о сыне - Галина Колоскова

Галина Колоскова

Бывшие. Расскажи мне о сыне

Пролог

Тиканье часов на кухне отбивает секунды моего ожидания. Полночь. Час ночи. Два… Я сижу, поджав ноги, в большом кресле, купленном нами с Олегом на последние деньги для первой общей квартиры. Трон, как символ нерушимости наших чувств. Теперь его мягкие бока впитывают холод, исходящий из застывшей в ожидании души.

Я снова и снова набираю Олега. Весь вечер. Всю ночь. Сначала настойчиво, потом с надеждой, под конец — с нарастающей паникой. Телефон любимого упрямо молчит, поглощая мои отчаянные вызовы. «Абонент временно недоступен». Набившая оскомину фраза режет слух, как стекло.

На столе, возле чашки с остывшим чаем, лежит маленький пластиковый коробок. Тест. Две жирные, безоговорочные полоски. Они кричат о счастье, которое скоро случится. Я очень ждала этого момента. Хотела посмотреть Олегу в глаза, увидеть, как озарится после новости любимое лицо. Но вместо этого слушаю громкие гудки в смартфоне и рвущее нервы тиканье часов.

Ключ скрипит в замке без пяти четыре. Сердце ёкает, замирает, потом начинает биться с бешеной скоростью. Гнев, обида, страх — всё смешивается в клубок, застревающий в горле.

Олег входит, пошатываясь. Прихожую заполняет запах дорогого табака, алкоголя и чужого парфюма.

— Где ты был всю ночь? Мне нужно тебе кое-что сказать.

Он не смотрит на меня, швыряет ключи на тумбу и, схватившись за голову, стонет:

— Голова раскалывается… Не могла дождаться утра?

Он говорит с раздражением, будто я назойливая муха, мешающая спать. Вся радость, нетерпение, с которым ждала эту ночь, разбиваются о стеклянный, ничего не видящий взгляд.

— Я звонила… Весь вечер, — хриплю, словно тоже с похмелья. — Ты не брал трубку.

— Корпоратив, Алёна! Ты же знаешь, как это бывает. Надо было понравиться инвесторам, — он тянется к воде, не глядя в мою сторону. Его безразличие добивает меня окончательно.

Внутри всё сжимается в тугой, болезненный узел. Половина меня ничего не хочет говорить, а вторая требует рассказать прямо сейчас. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Что может быть лучшей проверкой будущего мужа? Надо рассказать! Обязательно пересилить себя — отбросив обиду, и злость.

— Олег… — я беру его за руку. — Мне нужно тебе сказать кое-что. Очень важное.

Он, наконец, поднимает на меня глаза. Усталые, пустые. Пользуюсь возможностью.

— Я беременна, — произношу это шёпотом.

Жду, что недовольное лицо преобразится. Олег улыбнётся, обнимет меня, закружит. Будем смеяться сквозь слёзы счастья.

Но ничего этого не происходит. Выражение его лица отстранённое. Губы плотно сжимаются, а во взгляде, прояснившемся на секунду, мелькает чужое, колкое. Не радость. Не изумление. Испуг. Раздражение. Отторжение.

— Что?! — короткое, словно как выстрел. — Ты уверена?

Узел в животе затягивается ещё туже. В груди разрастается неприятное чувство тревоги. Отвечаю уже не так радостно:

— Да. Тест. Две полоски. Я проверяла.

Он резко отдёргивает руку. Закрываю глаза, словно получаю пощёчину. Отворачивается. Ходит по комнате, нахмурив брови.

— Сейчас не время, Алёна. Ты должна это понимать! — голос гражданского мужа становится жёстким, деловым. Таким, каким он разговаривает с неперспективными партнёрами. — У меня стартап, мы на пороге сделки. Все деньги вложены. Я не могу сейчас позволить себе… это!

«Это…» Неодушевлённое определение для моей беременности. Средний род для нашего ребёнка.

— Что значит «не можешь»? — во мне всё замирает. — Мы хотели детей. Планировали…

— Позже! Планировали — позже! — Олег перебивает и резко оборачивается. В его глазах я впервые вижу не любовь, а холодный расчёт. — Сейчас не время. Ты должна это понять. Придётся сделать аборт.

От этих слов по коже бегут мурашки. Воздух перестаёт поступать в лёгкие.

— Что?.. — решением об убийстве ребёнка он убивает меня. Трясу головой, с трудом веря в происходящее. — Нет… Нет, Олег, я не стану этого делать. Ни за что! — выставляю ладони пред собой, словно защиту.

— Не будь эгоисткой, Алёна! — он повышает голос. От этого его слова становятся ещё страшнее. — Мы не первые, не последние. Все через это проходят. Решим финансовые вопросы, встанем на ноги — родим. Сколько угодно. А сейчас рождение ребёнка убьёт всё. И бизнес, и нас, — он сверлит меня взглядом. — Хочешь растить ребёнка в нищете? Или одна? Потому что… если не сделаешь, нам придётся расстаться. Я не готов стать отцом.

Олег говорит чётко, безжалостно, вынося приговор мне и той маленькой части нас, кто уже живёт под моим сердцем. Малыша нет в планах отца. Нет места в его будущем.

Он не кричит, а констатирует факты, что намного хуже любого крика. Хуже ссоры. В словах Олега нет места любви. Только холодный, бездушный прагматизм.

Он разворачивается и уходит в спальню. Я же прибита к креслу отчаянием. Скоро я слышу его ровное, спокойное дыхание. Олег засыпает. Спит, как ни в чём не бывало… А моя жизнь рвётся на части!

Слёзы ручьями текут по лицу. Я боюсь всхлипнуть, чтоб не разбудить его. Не хочу ещё раз услышать унижающие меня слова снова.

«Придётся сделать аборт», — набатом звенит в ушах.

Не могу оставаться здесь. Не хочу дышать этим напряжённым воздухом. Выхожу на балкон. Ночь тихая, тёплая. Город спит. А во мне бушует буря, сдобренная отчаянием, болью и диким, животным страхом.

Олег заставит ему подчиниться. Я слишком хорошо его знаю. Если он что-то решил, то добьётся этого. Найдёт способ убедить, заставить, принудить. «Не захочешь добровольно — заставят силой». Пальцы, впившиеся в перила, трясутся. Губы дрожат.

Я нуждаюсь в поддержке. Необходимо выговориться. Ощутить рядом чьё-то плечо. Я слишком слаба и напугана.

Дрожащими пальцами набираю номер Вероники. Моей лучшей подруги. Единственного человека, который всегда на моей стороне. Она отвечает сразу, сонным голосом спрашивает:

— Алё? Алёнка, что случилось? Ты плачешь?

— Вер… Он… Я беременна… — я с трудом выдавливаю из себя, рыдая. — А он… Он сказал, что надо избавиться… Иначе мы расстанемся…

Вываливаю на подругу весь ужас произошедшего разговора. Ледяные слова Олега. Свой страх.

Сначала на том конце связи была тишина. Потом послышался тяжёлый вздох.

— Алёна, милая… Мне так жаль. Но я не удивлена.

— Что? — вытираю слёзы, не понимая, о чём она говорит.

— Я не хотела говорить… Но, видимо, пришло время узнать тебе правду. Держись. Перезвони мне потом. Скажи, что решишь.

Вероника сбрасывает вызов.

Через секунду приходит сообщение. Я открываю его. И мир переворачивается окончательно.

Фотография. При взгляде на которую подкашиваются ноги.

Вероника в нашей спальне. На нашей кровати. Она лежит, обняв