Дисгардиум 13. Последняя битва-2 - Данияр Саматович Сугралинов

Данияр Сугралинов

Дисгардиум 13. Последняя битва-2

Бонус. Алекс/Скиф/Ааз

Путь мой до этой точки оказался извилистым, а начался он, пожалуй, с декабрьской ссоры родителей в прошлом году. Или это был ноябрь? Сейчас сложно сказать точно — по ощущениям для меня прошло несколько лет. Подумать только — все началось меньше года назад…

Тогда родители решили развестись. Они полностью проели накопления, включая отложенные на мой колледж и университет деньги. Я осознал неприятную правду: теперь я сам по себе, надеяться не на кого, и моя только начавшаяся жизнь зависит лишь от того, что я, Алекс Шеппард, сделаю прямо сейчас. Не завтра, не на следующей неделе — именно в эту минуту.

Единственным надежным способом заработка для несовершеннолетнего была игра-работа в виртуальном мире Дисгардиум. То есть теперь-то я знаю, что мир совсем не виртуальный, хотя до сих пор в это сложно поверить. Главное, что я тогда понял: каждый потерянный день вне Дисгардиума отнимает у меня шанс на лучшую жизнь.

Дисгардиум действительно позволил мне заработать, но совсем не так, как я рассчитывал. В череде нелепых случайностей первой стало проклятие Патрика О'Грейди — из-за него мой персонаж всегда возрождался на месте гибели. Второй — квест в подвал храма Нергала от первого советника Тристада. Проклятие позволило мне, безоружному и голому, дойти до финального босса.

И снова случай — этим проклятым личем, посланником Чумного мора, управлял реальный человек. «Сноусторм» проводил эксперимент, отдав управление некоторыми мобами негражданам, и то, что лич Дарго, за которого играл Андрей Клейтон, достался именно мне…

Андрей, сжалившись, позволил убить себя-лича. Так я получил Метку Чумного мора, дающую шанс на временную неуязвимость. Но даже после этих невероятных совпадений все могло закончиться быстро — рано или поздно меня бы опознали как «угрозу» и уничтожили, скорее всего, еще в песочнице. Да, я бы заработал небольшие деньги на учебу, и сейчас, наверное, готовился бы к поступлению в университет.

Однако судьба приготовила еще один сюрприз. Оказалось, что пьяница Патрик, наградивший меня проклятием — не простой непись, а бывший миротворец из реального мира, чье сознание перенесли в Дисгардиум. Об этом я узнал позже, но именно Патрик стал связующим звеном между мной, практически неуязвимым игроком, и аватаром Спящего бога в Болотине, до которого без неуязвимости было не добраться.

Того Спящего звали Бегемот, и с его помощью я достиг многого. Без дарованной им Глубинной телепортации я потерял бы статус «угрозы» уже в Тристаде. Что уж говорить о Демонических играх — если бы Тисса и Малик не «предали» меня по просьбе Бегемота, я бы вряд ли пережил первые два дня… Да я бы вообще туда не попал — мы бы не выиграли юношескую Арену.

А потом началось настоящее безумие. Чумной мор, древняя сущность, державшая в страхе весь Дисгардиум, сделал меня своим легатом. Магвай, бывший лучший игрок мира, собрал армию нежити и разрушил храм Тиамат. На нашей стороне выступили зверобоги во главе с Монтозавром, но даже их сил оказалось недостаточно. В реальном мире «Дети Кратоса» нанесли ядерный удар по нашей базе в Калийском дне. Я потерял близких друзей — Малика, Трикси, Марию…

Не могу не рассказать о XIX Демонических играх. Четыреста участников, и каждый второй обвинял меня в читерстве. Организаторы пытались дисквалифицировать, только вмешательство Гая Октиуса спасло ситуацию. Без поддержки Хеллфиша, Кетцаля и ремесленников Мейстера я бы не справился. В финале пришлось сразиться с Аваддоном, генералом великого князя Белиала. Тогда я и получил Умноженную эссенцию жизни — артефакт, изменивший все.

Но вместо передышки пришла новая беда. Девятка, та самая Джун Кертис из первых бета-тестеров, с помощью Черепа Барона Самеди уничтожила Новых богов и объявила себя Бездной. Время в Дисгардиуме ускорилось в пятьсот раз, а смерть стала окончательной — души погибших теперь отправлялись в Чистилище.

Пайпер из «Модуса» сбросила меня в Пробой, ведущий в бета-мир, и после тамошних мытарств я оказался в Преисподней вместе с демоном Деспотом. Там я узнал о предательстве Люция и планах уничтожения всех миров. Пришлось маскироваться под демона Ааза, чтобы попасть на финальные Игры. В той битве погибли великие князья, и только благодаря самопожертвованию Хаккара я избежал ловушки Люция.

На финальных Играх сошлись три силы: призванные, демоны и демониаки. Бездна освободила души из Чистилища, а Морена в теле Дестини вернула к жизни тысячи павших демонов. Мне удалось захватить артефакты силы и раскрыть, что Люций управляет двумя телами — Угар-Намтара и лже-Скифа. В последней битве оба тела были уничтожены, что привело к развоплощению всех демониаков.

Демоны победили, и теперь между Преисподней и Дисгардиумом открыт постоянный портал. Я вспомнил, кто я на самом деле, воссоединился с кланом «Пробужденные» — Иритой, Краулером, Гиросом, Бомбовозом и Тиссой. Но потери невосполнимы — Лерра и Ридик остались мертвы даже после возвращения из портала.

А впереди еще столько задач: свергнуть Бездну, окончательно уничтожить Люция, спасти демонов Преисподней и игроков, запертых в Дисгардиуме, противостоять планам ваалфоров… Да и времени почти не осталось — где-то там, в реальном мире, мое тело все еще находится в капсуле, а мозг вот-вот расплавится от перенапряжения.

Забавно получается: начал с того, что хотел заработать на учебу, а теперь от моих действий зависит судьба нескольких миров. И ведь прошло меньше года в реальности! Хотя для меня… для меня прошла целая жизнь. И, кажется, самое сложное еще впереди.

Глава 37

Скиф

Мы с Лилит шагнули в портал. В момент перехода мироздание дробилось и перетекало, связывая миры и складываясь в новые узоры бытия, а мое сознание померкло… и восстановилось. Откуда-то я знал: в этот момент демон Ааз перестал существовать во всех мирах, а потом был воссоздан в прежнем состоянии — мне вернули все силы, способности и снаряжение, которыми я обладал до начала Игр. Пространственная сумка потяжелела, а тело окутала привычная экипировка…

Вот только я снова лишился правой руки, которую отсек Люций. Впрочем, она почти мгновенно отросла — с моей-то бешеной регенерацией.

А потом в глаза ударил свет — настоящий солнечный свет Дисгардиума, яркий и чистый, разительно отличающийся от тусклого свечения, что едва пробивалось сквозь пелену Окаянной Бреши. На несколько мгновений я ослеп и замер, ожидая, пока восстановится зрение.

Оглянувшись, увидел, как гаснет сияющий пространственный разлом, выпустив в