Сладкая парочка – бандит и доярочка - Хельга Дюран

Helga Duran

Сладкая парочка – бандит и доярочка

1. Тося

Вечерняя дойка закончилась поздно. Над фермой уже висели первые звёзды, а мы, уставшие, но довольные тем, что смена закончилась, толпились в кузове старенького трактора «Беларусь». В воздухе пахло свежим навозом, сеном и потом – обычный аромат нашего трудового дня.

– Ну и выдался денёк, – вздохнула Галка, вытирая лоб грязным рукавом. – Эта тёлка, Белянка, опять норовит копытом двинуть, как её к вымени подступишься.

– А у меня сегодня молоко по жирности лучше обычного, – похвастался дядя Миша, скотник с сорокалетним стажем. – Видать, клевер на лугах нынче сочный.

Я сидела на борту, свесив ноги, и смотрела, как мелькают в темноте огоньки деревни. Ещё немного – и дома. Васька, мой кот, наверное, уже орёт у крыльца, требуя ужина.

Вдруг трактор резко затормозил.

– Эй, Саныч, чего встал? – крикнул кто-то.

Водитель, толстый мужик с вечно небритой мордой, высунулся из кабины и махнул рукой:

– Идите сюда! Тут… что-то лежит.

Мы переглянулись.

– Ну и что? Камень, что ли?

– Не камень, – Саныч почему-то понизил голос. – Мужик.

Тишина. Потом все разом полезли из кузова.

Я спрыгнула последней, сердце почему-то колотилось. Подошла к обочине, где уже столпились остальные.

И увидела его.

Мужчина.

Лежал на боку, лицом в грязь. Одежда дорогая. Джинсы, ботинки модные, кожаная куртка, но вся в пыли и крови. Волосы тёмные, слипшиеся от чего-то. Видимо, от крови.

– Живой? – шёпотом спросила Галка.

Дядя Миша наклонился, потрогал шею.

– Дышит.

– Может, сбили?

– Нет, – Саныч покачал головой. – Смотрите, у него…

Он осторожно приподнял куртку, под ней кобура с пистолетом.

Все разом отпрянули.

– Бля… – прошептал кто-то.

Я не могла оторвать глаз.

Лицо у мужчины было… красивым. Даже так, избитое, в грязи. Резкие скулы, густые брови. И руки – большие, с длинными пальцами, в которых были зажаты пучки вырванной травы.

– Надо в милицию звонить, – зашептала Галка.

– Да вы что! – дядя Миша схватил её за руку. – Это ж явно бандит. Кто его знает, за кем он в долгах? Найдёт кто – и нам всем хана!

– Мы не можем бросить его тут! – заступилась я за мужчину.

– А чё с ним делать-то?

Я не знала, почему сделала это – просто подошла ближе и опустилась на колени рядом с ним.

– Тось, не трогай его! – зашипела Галка.

Но я уже наклонилась. Пахло кровью, и дорогим одеколоном, смешанным с железом.

– Он же умрёт, – сказала я вслух.

И вдруг…

Его пальцы сжали моё запястье. Я взвизгнула от неожиданности, но отпрянуть не успела. Глаза незнакомца открылись. Тёмные, обжигающие. Он смотрел прямо на меня.

– Помоги… – прошептал он хрипло и потерял сознание.

Что я делаю, дура? Но было поздно. Я уже всё решила.

– Помогите затащить его в трактор, – сказала я твёрдо, поднимаясь с колен.

Все опешили.

– Ты охренела?!

– Если умрёт, сами потом с трупом разбирайтесь, – огрызнулась я.

Саныч первым сдался:

– Ладно, чёрт, довезу… Но только до деревни. Потом самому чёрту его отдавай.

Мужики подняли застонавшего незнакомца и впихнули в кузов. Он был довольно крупным, поэтому погрузили его с трудом.

Я села рядом, глядя на то, как его грудь тяжело поднимается, а потом положила его окровавленную голову себе на колени, чтобы она не стукалась на кочках о кузов трактора.

Кто ты такой? И в какую историю я вляпалась, пытаясь тебе помочь?

2. Тося

Мужчина был тяжёлый, как мешок с зерном, но тёплый, живой. Кровь со лба уже запеклась тёмной коркой, но из-под неё всё равно сочилась тонкая алая ниточка. Я автоматически вытерла ее краешком своей старенькой кофты, и та сразу пропиталась медным запахом.

– Ну, ты и дура, Тоська, – фыркнула Галка, перебирая в руках свои вечные семечки. – Мужика с перебитой башкой в дом тащишь. Да ещё и со стволом! Кирюха тебя…

– Кирилл мне давно чужой человек! – перебила я женщину, вспомнившую моего бывшего мужа. – Пора бы уже это запомнить!

– Ты ему это объясни, – хмыкнула она. – Мы-то что?

Трактор подпрыгивал на ухабах, и незнакомец слабо стонал. Его пальцы сжимали мою руку – сильные, горячие, с ободранными костяшками. Как будто даже без сознания он понимал, что я теперь его якорь в этом мире.

– Ого, как вцепился, – захихикала Ленка, доярка помоложе. – Тося, да ты счастливица! Нашла себе жениха с малиной! Только смотри, след у него от обручального кольца. Найдёт тебя его жинка и усы тебе вырвет!

Остальные заржали. Я чувствовала, как горят уши, но не отпускала мужскую руку. На безымянном загорелом пальце действительно был светлый след от кольца, словно мужчина снял украшение совсем недавно.

– Ни хрена себе, какая цепура! – с восхищением присвистнул Толик бригадир, показывая на толстую золотую цепь на шее бандита. – На полкило потянет!

Цепочка, как и массивный перстень, украшавший вторую руку найдёныша, выглядели очень впечатляюще, поэтому рука Толика сама собой потянулась к шее мужчины.

– Руки! – шлёпнула я любопытного бригадира по оттопыренным пальцам. – Руки убрал!

– Ух, как защищает! – отметила Ленка. – Как своего!

– Может, и вправду завезти его в райцентр? В больничку? – пробормотал дядя Миша, но тут трактор резко дёрнулся, и незнакомец застонал громче.

Я неожиданно для себя самой прижала его голову к своему плечу, как маленького.

– Нет, до меня поедем. Переночует, там видно будет.

– Переночует, ха! – фыркнула Галка. – Смотри, Тоська, он не только ночевать останется. Такие мужики… – Она многозначительно провела пальцем по шее.

Трактор уже свернул на мою улицу, но меня всё ещё одолевали сомнения. Мои коллеги были правы – нашла я геморрой какой-то. Мало мне своих забот как будто.

Но внутреннее чутьё подсказывало, что пропадёт без меня этот бедолага. В больницу его везти не стоит. Вдруг его другие бандиты ищут или полиция? А если у меня дома помрёт, так я же виновата останусь. Кирилл меня потом по ментовкам затаскает. Чем не повод?

Васька ждал меня на крыльце. Он заорал дурниной, увидев хозяйку в сопровождении незнакомых людей. Потом принюхался и драпанул в огород, будто, как и остальные, не одобрял моего поступка, тоже посчитав меня чокнутой.

– Тащите его в сенцы, – приказала я твёрже, чем чувствовала себя на самом деле.

Сердце колотилось где-то в горле. Что я делаю? Этот человек может быть кем угодно – бандитом, убийцей…

– Ладно, оставляем тебе трофей, – проворчал Саныч, укладывая мужчину на походную кровать в сенях. В