Убийца с печатной машинкой - Дмитрий Петров

Дмитрий Петров

Убийца с печатной машинкой

ГЛАВА 1. Убийца с печатной машинкой

– 1 -

– А разве она ещё не умерла?! – и рот миссис Финч остался распахнутым в знак высшей степени удивления.

– А мы-то? – криво усмехнулась миссис Кокроу. – Мы разве ещё не умерли?

Миссис Беверли, поощрённая реакцией приятельниц, продолжила читать:

– «…Задайте себе вопрос: случайное ли это совпадение? Где бы ни появлялась эта особа – там неминуемо происходило убийство. Тридцать три её детективных романа основаны на реальных событиях…»

Новый тур комментариев не заставил ждать:

– Сама убивала и сама раскрывала? Какая прелесть!

– И как её пускали в приличные места?

– «… череда загадочных смертей прекратилась лишь когда Барбара Шелдон завершила свою без малого полувековую писательскую карьеру».

Миссис Финч злоехидно фыркнула, миссис Кокроу осуждающе покачала головой, а миссис Беверли отложила планшет и приготовилась посудачить с подружками, как вдруг их сладкую идиллию прервал грубый возглас:

– Это просто бред!

Отставной старший инспектор Роберт Ирвинг не имел привычки вмешиваться в болтовню престарелых сплетниц – тем неожиданнее прозвучала его реплика. Не добавь он больше ничего, дамы бы благополучно решили, что им послышалось. Однако детектив добавил:

– Как не стыдно в такое верить?!

Вспыхнув, миссис Беверли вновь схватила планшет, собираясь доказать старшему инспектору достоверность сенсации, но не нашла ничего больше, кроме фразы:

– «Интернет-расследование продолжается, ставьте лайки, подписывайтесь».

– Это просто чёртов бред! – повторил детектив Ирвинг и поднялся, предоставляя дамам обсудить его выпад без него.

Старые ноги хорошо держали направление, но плохо – скорость. Удаляясь, старший инспектор вынужден был услышать то, чего слышать не хотел.

– Бьюсь об заклад, что все её жертвы были мужчинами! – прокаркал Аарон Албридж.

– Почему вы так считаете? – поинтересовались дамы.

– А чего ещё ожидать от старой девы? – И самодовольный пошляк зашёлся хохотом вперемежку с кашлем. Старший инспектор уступил искушению и, схватив четырёхногую трость Албриджа, отшвырнул её в сторону так далеко, насколько мог.

За годы службы Роберт Ирвинг повидал разного. Он считал, что знает жизнь и ничто не выбьет его из колеи, но, пробыв два года в доме престарелых, почёл бы за счастье вновь иметь дело с уголовниками. От них по крайней мере всегда знаешь, чего ждать, в отличие от этих тошных дам.

«Как вовремя поступил сигнал», – радовался он, поднимаясь к себе.

Раньше такого не было. Всякая чепуха не задевала старшего инспектора, а приобретённые на службе качества не осложняли жизнь ему и другим.

Роберт Ирвинг рано почувствовал, что его недоверчивость, критичность и скептицизм, столь ценные в профессии детектива, медленно, но верно превращаются в нелюдимость и грубость, а дисциплина и субординация – в отталкивающее солдафонство. Заметив в себе эти печальные изменения, старший инспектор не пожелал жертвовать профессионализмом и предпочёл поступить как Шерлок Холмс: оставить в чердаке своего мозга лишь необходимые инструменты, а лишний хлам выбросить вон. Свою социальную адаптацию он доверил супруге и стал беспрекословно слушаться её в этом вопросе.

Челси Ирвинг охотно занялась связями мужа с общественностью и преуспела. В лучшие времена Ирвинги принимали гостей, выходили в свет и даже с кем-то дружили семьями. Жена заставила старшего инспектора выучить дни рождения родственников, имена соседей, говорила, что надеть, чтобы прилично смотреться, и напоминала о необходимости здороваться и улыбаться. Она стала проводником Роберта в человеческий мир, не позволив ему превратиться в затворника.

А ещё она знала, что такое «сигнал». С тех пор как тридцать лет назад ему удалили желчный пузырь, старший инспектор сделался несколько предсказуемым. Завтрак, потом пять-десять минут затишья, а затем – прочь с дороги, не стой на пути Роберта Ирвинга в туалет.

Челси всякий раз раздражалась, твердила, что это неправильно, что нужна диета и что так можно довести себя до могилы. Старший инспектор верил жене, но ничего не мог поделать, тихо мирился с недугом и не предполагал, что когда-нибудь переживёт любимую. Но пережил.

Оставшись один, детектив Ирвинг утратил свой ключик к миру, растерялся и сник. Не желая в этом сознаваться, он ещё злился, бодрился, но от этого всё больше разынтегрировался и всё меньше напоминал себе себя прежнего.

Вот и сегодня: какой срам… Детектив старший инспектор Ирвинг – легенда Скотленд-Ярда, гроза преступного мира – распереживался из-за пустой болтовни жеманных старух, психанул, нагрубил, а теперь спешит к себе в комнату, чтобы не обделаться.

– 2 -

Выходку детектива Ирвинга, как и вызвавшую её новость, обсудили вдоль и поперёк, чтобы начисто забыть спустя четверть часа. Такова данность всех домов престарелых. «Не хватает байтиков», – как политкорректно выражается директор Филипс, многозначаще шевеля пальцами у виска. К тому же эмоциональный всплеск старшего инспектора Ирвинга не шёл ни в какое сравнение с фокусами, которые порой выкидывали другие постояльцы, а чудить в Смолчестере умели.

Миссис Кокроу, например, любила закатить истерику просто от скуки. Повод подбирался по настроению, но в основном она специализировалась на традициях чаепития, которые ловко интерпретировала. Завидев нарушение, миссис Кокроу лихо вскакивала с инвалидного кресла, производя особый эффект на неподготовленных зрителей. Этот трюк она позаимствовала у Франклина Рузвельта, хотя в отличие от последнего не страдала никаким недугом, а коляской пользовалась лишь потому, что ей нравились привилегии, которые полагались инвалидам.

– Опускать лимон в налитый чай?! Я похожа на плебейку, или вы нарочно издеваетесь надо мной? Что ж, добавьте ещё и молока, если вы решили превратить мой чай в бурду! – Заводясь, миссис Кокроу вербовала в союзницы миссис Беверли и миссис Финч. Вместе они блокировали работу дома престарелых на полдня и больше, требуя улучшения условий своего содержания, впрочем, не всегда чётко формулируя, каких.

В такие моменты седлал своего конька вездесущий мистер Пиквик. Он зорко следил за развитием конфликта, чтобы предложить пари на его исход. Одна-две ставки на любую, хоть самую незначительную сумму делали его счастливейшим из старцев: полезным, нужным, важным.

Чтобы урезонить разбушевавшихся стариков, администрация Смолчестера вызывала из Лондона дочь миссис Кокроу. Та приезжала и грозила матери прикрыть оплату богадельни, а миссис Кокроу в ответ обещала поселиться у дочери до конца своих дней. В итоге обе на час-другой фокусировались друг на дружке; миссис Беверли и миссис Финч терялись в отсутствие вожака, а изначальный конфликт забывался сам собой. Директор Филипс умел тонко манипулировать постояльцами, зная их чувствительные места.

Впрочем, в Смолчестере имелась и другая сила, способная