Опасный поиск - Сергей Иванович Автономов

Опасный поиск

Сергей Автономов

ОШИБКА В ЦЕЙТНОТЕ

Повесть

Я не дорожу фотографиями, оставшимися после отпуска, — их всегда слишком много, и они всегда одинаковы, как и люди на отдыхе. Однако эту я постараюсь сохранить, хотя на ней я не в фокусе. Все, кто был в Сочи в октябре 1970 года, помнят неподдельный энтузиазм отдыхающих, когда после небывалых ураганных ветров и холода, свирепствовавших все лето, они вначале осторожно, а потом лавиной хлынули на юг. Во второй волне оказался и я со знакомой супружеской парой из Москвы. Город, совсем недавно пугавший местных жителей своей нелюдимостью, ожил словно по волшебству. Улицы захлестнула толпа — любопытная, разноцветная, шумная. Все было переполнено: пляжи, рестораны, кинотеатры, магазины.

В гостинице «Ленинград», где мы остановились, администраторы снова стали самыми важными людьми: перед ними оправдывались, им льстили, одаривали конфетами, шоколадом, сигаретами, хвалили внешность, ужасались нечеловеческим нагрузкам, радовались их семейным радостям, беспокоились о здоровье. Только ночью, когда администраторы оставались одни, им снились тяжелые сны: что может снова вернуться страшный сентябрь, и они снова станут никому не нужными, и снова придется печатать в газетах унизительные объявления с приглашением селиться в гостиницах.

Стеклянная громада «Ленинград» снизу до крыши светилась огнями и звенела от возбужденных голосов. Среди постояльцев было много людей незаурядных: популярный московский конферансье Борис Б., менявший на дню по десять галстуков; знаменитые спортивные комментаторы Николай О. и Няма Д. выступали на пару с лекцией «Все о футболе и хоккее»; известный московский журналист Феликс Р., в шапочке для гольфа и бородкой «а ля Фош», скромно грыз по углам орешки; восходящая звезда московского радио Дейв Ю., прямой потомок блестящих ассирийских завоевателей, выделялся толщиной и щедростью, — всех не перечислишь. Много было также крепких жителей гор из соседней солнечной республики, несколько однообразных своими огромными кепками-аэродромами, орлиными носами, усами и нескрываемым желанием как можно быстрее прийти на помощь бледным северным женщинам. Вечерами отдыхающие смотрели в холлах по телевизору последние футбольные матчи, пили в барах марочное вино «Фетяска», «Донское игристое», шампанское и обязательно — двойной черный кофе в маленьких чашечках.

Мы без напряжения включились в немудреную курортную жизнь: с утра — пляж до полного захода солнца, отвлекаясь только для карточной игры и теплых початков кукурузы; после позднего обеда — рынок, где, ужасаясь ценам, покупали гранаты, ранние мандарины, нюхали горные травы и пили разбавленное виноградное вино. Затем следовала прогулка по курортному проспекту с заходом в чешский луна-парк, где можно покататься на карусели или автодроме, а стреляя по лучинкам, выиграть маленькое зеркальце с изображением полуобнаженной красавицы. Заканчивался день в кинотеатре или в одном из многочисленных ресторанов.

Отпуск прошел спокойно, без потрясений. Лет-через десять я не смог бы его отличить от любого другого, если бы не эта фотография, точнее — люди, изображенные на ней.

В первый вечер мы пошли отметить начало отдыха в баре гостиницы «Приморская». Все места были заняты, и пришлось довольно долго ждать своей очереди. Было шумно и весело, непрерывно играл оркестр, с эстрады, меняясь, выступали певец и певица, в танцевальном круге толклись пары. Посетители были солидные, уверенные в своем настоящем и будущем, — недаром на юге октябрь в народе называют не только «бархатным», но и «бобровым». Мужчины были щедры, коньяк с шампанским лились рекой, женщины ели с аппетитом, смеялись непринужденно и доверительно. За соседним столиком сидела большая веселая компания. В глаза сразу бросилась молодая высокая женщина с длинными пепельными волосами, посеребренными под седину, и большими серыми глазами. Не так уж часто мы видим настоящих красавиц — разве что на сцене театров, на экране кино, на обложке иллюстрированного журнала, изредка через стекло проезжающей автомашины. А тут совсем рядом, за соседним столом, одна из них. Встречи с красотой всегда неожиданны… но мои спутники встали, пришлось подняться и мне. Когда мы выходили из зала, красавица танцевала с невысоким русоволосым парнем.

Потом мы встречались с ней почти ежедневно. За все время мы не сказали друг другу ни слова, я вообще не слышал ее голоса, не знал ее имени, кто она, откуда, но где бы я ни был — на пляже, в Ривьере, в ресторане «Старая мельница» на горе Бытха или просто в продуктовом магазине, я обязательно сталкивался с ней нос к носу или видел издалека — иногда одну, иногда в компании. Я так и не уловил, выделила ли она меня из толпы или нет. Постепенно я рассмотрел и остальных. Помимо русоволосого парня, уверенностью напоминавшего известного киноартиста, были еще двое мужчин, с большой разницей в возрасте, но до того похожих, что я называл их про себя «отец» и «сын». Женщины в их компаниях часто менялись. Дольше других с «сыном» была брюнетка, под стать красавице — одного с ней роста, хорошо одетая, с длинными волосами, заплетенными в косички. При наших встречах она пристально рассматривала меня, даже оборачивалась вслед.

Наступил конец октября, температура резко упала, пошли дожди — стало ясно, что сезон кончился. Мои друзья уехали, а я остался на пару дней.

Красавицу я давно не встречал и решил, что она уехала. В день отъезда перед зданием аэропорта я неожиданно увидел всю честную компанию на «Волге» с ленинградскими номерами. Посадку долго не объявляли, и я успел просмотреть все свежие газеты, прежде чем очередь начала двигаться. И тут близко, несколько в стороне, я обнаружил свою красавицу и русоволосого. Это было совсем неправдоподобно: мало того, что мы уезжаем в один день, оказывается, мы и живем в одном городе. Она ничего вокруг не видела, настолько была занята прощанием: терлась об его щеку, что-то шептала, нежно целовала, ласкала, просунув руку между пуговицами тенниски. Весь полет я продремал, утомленный дорожными сборами и долгим ожиданием. Еще раз я ее увидел в черной машине, отъезжавшей от аэропорта уже в Ленинграде. Вот частица еще одной жизни прошла мимо меня, как в театре теней или немом кино. «Больше я ее никогда не увижу и вскоре полностью забуду, как всех тех красавиц, которых встречал раньше, которыми со стороны восхищался, а осталась от них на душе только смутная грусть», — подумал я в тот момент.

Все в нашей жизни отмерено не на дни — на года: встаешь в темноте, бреешься электробритвой, ешь яичницу, пьешь растворимый кофе; за длинную дорогу успеваешь проглядеть газеты или свежий журнал. Родная обитель встречает едким