Пончиковый легион - Джо Р. Лансдейл

Джо Р. Лансдейл

Пончиковый легион

Joe R. Lansdale

The Donut Legion

Печатается с разрешения литературного агентства Nova Littera SIA.

Перевод с английского: Александр Крышан

Copyright

* * *

Посвящается Ники – лучшей собаке на свете

Религия состоит из набора вещей, в которые, как полагает средний человек, он верит и в которых хотел бы быть уверенным.

Блокноты Марка Твена. Марк Твен

Безумие заразно.

Себастьян Хафф (имперсонатор Элвиса)

1

Поздней ночью, накинув на плечи плед, я сидел за столом на веранде своего дома с чашкой горячего чая. Меня мучила головная боль. Дни уже давно стояли прохладные, и зелень окружавшего мой дом леса увядала. Однако угасание лета и наступление осени подарили мне красоту иного рода – бурой и золотистой, багряной и оранжевой листвы.

Но сейчас, в темноте, я, конечно же, не мог видеть красок. Лишь слышал, как в глубокой ночи под легким северным ветерком подрагивают ветви, роняя листья, – а те, планируя, опускаются на землю. К утру и землю в лесу, и траву на моей лужайке укроет пестроцветный ковер.

Я выхлебал остатки чая, держа теплую кружку обеими руками, затем поставил ее на стол и спустился с веранды, кутаясь в плед.

Я неспешно прошагал на задний двор, где меня поджидали высокий табурет и телескоп на треноге. Уселся на табурет, поплотнее закутался в плед и приник к окуляру. Луну окольцевал светящийся круг: либо у меня начала зреть катаракта, либо – что более вероятно – работает примета старого фермера, предвещающая перемену погоды.

Едва я взялся перенастраивать телескоп, как услышал гудение мотора на моей длинной подъездной дорожке. Я соскользнул с табурета и зашагал вокруг дома. Вскоре я увидел свет автомобильных фар, плывущий по дорожке. У ворот свет остановился и погас. Дверь машины открылась, и на мгновение в облачке сияния салонной лампы я увидел женщину. С этого расстояния можно было разглядеть лишь силуэт, но я тотчас понял, что знаю ее. Я знаю, как она двигается, и как пахнет, и как прикасается ко мне. Моя бывшая жена, Мэг, которую я с шутливой нежностью называл Мегалодоном.

Она захлопнула дверь – машина растворилась в темноте, а Мэг превратилась в движущуюся тень. Деловито и ловко, по-обезьяньи, она перелезла через ворота и зашагала по подъездной дорожке к дому. Приставными шагами вдоль стены я вернулся на крыльцо и снова уселся в кресло. Горячего чая уже не осталось, но я почему-то взял кружку обеими руками, словно надеясь, что она еще могла сохранить тепло. Не сохранила. На деле, похоже, эта ночь несла мне не только встречу с бывшей женой, но вместе с ней еще и неожиданное похолодание, сопровождаемое недобрыми предчувствиями.

Мэг несколько раз наведывалась в мое нынешнее жилище, чтобы поговорить о том о сем, – по большей части темой разговоров было избавление от общей собственности, – однако это жилище принадлежало мне одному вне зависимости от прежних обязательств. Ее одежда никогда не висела в моих шкафах, а косметика и лак для волос не были разбросаны вокруг одной из раковин в ванной, и ее шампуни и кондиционер не стояли на полочке в моей душевой. Мэг никогда не получала здесь большего, нежели кофе за столом в доме да один раз – здесь, на веранде.

Сказать по правде, я счастливчик. Притом что я еще молод, в ближайшие пару лет мне не придется искать работу, чтобы оплачивать счета. Тем не менее, вставая по утрам, я принимался трудиться над новой книгой. Надеюсь, скоро я закончу ее и, прибегнув к магии электронной почты, отправлю своему задерганному литературному агенту. Я не был богат, и новая книга тоже не сделает меня таковым, но она давала мне возможность не вкалывать от звонка до звонка.

Сейчас мне жилось лучше, чем в ту пору, когда мы с Мэг были женаты. Мэг не давала сосредоточиться, рассеивая мои мысли. Теперь у меня была цель, и о Мэг я думал всего лишь десяток раз в день, а не ежеминутно.

Мэг двигалась ко мне, и чем ближе она подходила, тем сильнее занимал мои мысли ее муж Итан. Он прикасался к ней там, где прикасался я, и она прикасалась к нему там же, где прикасалась ко мне, и от этого мне вдруг сделалось тошно, и я почувствовал себя по-дурацки, как школьник, чья подружка укатила на машине другого парня, потому что у того тачка оказалась круче.

Мэг ступила на веранду. Доски скрипели, когда она шла ко мне. Она уселась за стол напротив. Луна все ниже и ниже клонилась к западу, забрасывая горсти серебристых лучей под нависающую крышу и на веранду и при этом подсветив Мэг так, что на мгновение та показалась прозрачной. Затем Мэг чуть сдвинулась, и я увидел, как она красива: длинные волосы цвета воронова крыла рассыпались по плечам водопадом пролитой китайской туши. В лунном свете ее нежная кожа казалась еще нежнее, по крайней мере, на той стороне лица, которую я мог видеть отчетливо. На Мэг была футболка, синие джинсовые шорты и тенниски. Она села в кресло, подобрав на сиденье длинные ноги, и положила подбородок на колени, обхватив их руками.

Я видел на ее лодыжке браслет, серебряную цепочку с висящим на ней сердечком из серебра. Мне была знакома эта ее поза. Иногда она даже спала так, волосы закрывали ей лицо, словно капюшон. Много раз по ночам я пальцами осторожно отводил волосы с ее лица, чтобы любоваться им, чтобы слышать ее дыхание; я прикасался к ней так же легко, как к крыльям бабочки.

– Я была уверена, что ты не спишь, – заговорила она. – Ты всегда любил засиживаться допоздна.

– Когда не надо было рано вставать, – откликнулся я.

– Как дела?

– Все хорошо. Не думаю, однако, что ты явилась почти в три ночи, чтобы справиться о моем здоровье и общем благополучии.

– Пришла попросить об одолжении.

– А до завтра это не могло подождать? Или можно было решить вопрос по телефону. А еще есть электронная почта.

– Мы больше не вместе, но мне хотелось тебя увидеть.

– Прекрасно. Ты меня увидела.

– Не будь злюкой, Чарли.

– Я все еще