Семнадцатый билет - Борис Александрович Лазаревский
Борис Александрович Лазаревский
Классика
Читать книгу
-
Название:Семнадцатый билет
-
Автор:Борис Александрович Лазаревский
-
Жанр:Классика
-
Страниц:5
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних просмотр данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕН! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту free.libs@yandex.ru для удаления материала
Читать электронную книги Семнадцатый билет - Борис Александрович Лазаревский можно лишь в ознакомительных целях, после ознакомления, рекомендуем вам приобрести платную версию книги, уважайте труд авторов!
Краткое описание книги
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
Перейти на страницу:
Лазаревский Борис Александрович Семнадцатый билет Борис Лазаревский Семнадцатый билет (Из записок очень молодого человека). Экзамены... Для меня в тот год это слово значило: перейти на второй курс юридического факультета, заслужить прощение отца, иметь право вернуться в родной дом и наконец, самое главное, увидеть Марусю, милую девушку, до сих пор милую... В южном большом городе, где я начал университет, весна уже давно миновала. Студенты и офицеры ходили в кителях. На бульваре играла музыка. За столиками сидели господа в панамах и шикарные дамы, они пили что-то через соломинки из хрустальных, сверкавших на солнце, бокалов, а взад и вперед сновала, шаркая ногами по морским камешкам, вечно веселая, чужая для меня толпа. Я всегда сидел на одной и той же скамейке, совсем один, без конца глядел на прекрасное зеленоватое море, наблюдал, как меняются краски вечернего неба, и, точно глубокий старик, мыслями был весь в прошлом. Иногда хотелось молиться, потому что никто, кроме Бога, не мог помочь спасти Марусю от людей, ее окружавших, и особенно от Губанова, которому она безгранично верила. Не здесь, а в нашем родном городе Губанов жил дома, а я -- в закрытом учебном заведении, но видались мы часто. Одно время между нами даже было что-то вроде дружбы, и мы часто катались вместе на лодке. Сильный, спокойный, с широко раздувающимися ноздрями, он отлично греб -- с выплесками. Губанов был во много раз счастливее меня, в доме родителей Маруси он считался почти своим, а я прощался с нею всегда только у парадной лестницы. Он мог кататься на Днепре каждый день и даже каждую ночь, а нас отпускали только на три часа в среду и затем в субботу и воскресенье, да и то после церковной службы. В апреле и марте Днепр похож на море. Если стать на берегу возле пристани и повернуть голову направо и налево, то можно увидеть много мест, где вода сливается с небом. Торчат молоденькие ветки лозы. Лиловой полосой встает дым едва заметного парохода. Ласковый, пропитанный влагой, воздух зовет на простор. На ладонях щемят волдыри от весел, ноют мускулы, и все-таки хочется грести еще и еще. Только в восьмом классе, перед выпускными экзаменами нам, абитуриентам, предоставлялась полная свобода уходить и приходить, когда угодно, впрочем, не позже полуночи, и мы ею широко пользовались. В нашей компании все учились хорошо, и бояться не получить аттестата зрелости было нечего. Воспитателям мы говорили, что идем учиться в университетский сад, а сами пропадали на реке. Только здесь я мог видеть Марусю и разговаривать с нею. Всегда с легкой усмешкой на пухлых украинских губах, она говорила нараспев и щурилась своими умными серыми глазами. Я и до сих пор не знаю, как ее следовало считать: красивой или некрасивой, но более нормальной, более доброй и более искренней девушки я и до сих пор не встречал. А во мне тогда трепетал каждый нерв. Худой, загорелый, зажатый холодными стенами закрытого учебного заведения, я жил только мечтами и снами, которых каждую ночь видел многое множество. Некоторые из них сбывались, и так верно, что я боялся в этом кому-нибудь признаться, -- все равно не поверят. Маруся боялась меня, не понимала моих страстных речей. На вопросы о том, разделяет ли она мое чувство, единственным ответом всегда была виноватая улыбка и спокойное отрицательное покачивание головкой. А я все надеялся, все ждал... За сутки перед выпускным экзаменом по истории я видел страшный сон. Будто плыву один вниз по течению на рассвете. Город далеко, весь лиловый еще, только розовым золотом блестят купола церквей. Слева остров, под берегом особенно сильное течение: ревет мутная вода и быстро несет щепочки и соломинки... Я изо всех сил работаю, чтобы выбиться на середину, но неведомая сила, а не только течение, тащит лодку прямо в кусты. Вот она стукнулась и больше не двигается. Начинаю "табанить", чтобы податься назад, но мои руки вдруг онемели, я уже не могу сделать ни одного движения, не могу даже выпустить весел, не могу встать. И вижу между тонкими, гибкими прутиками лозы два знакомых лица: Губанов и Маруся. Она положила головку на плечо возлюбленного и переплетает своими тонкими длинными пальчиками растрепавшуюся косу. Вот она забросила эту косу за сипну. Затем берет руку, грязную, загорелую руку Губанова -- и целует ее... Я сделал неимоверное усилие воли, хотел что-то крикнуть и -- проснулся. Справа и слева длинный ряд коек. Уже светло. Из-под одеяла соседней постели выглядывает коротко остриженная голова моего друга Бориса Черновского. -- Какого чёрта орешь и мечешься? -- спрашивает он и сердито поводит бровями. -- Послушай, едем сейчас кататься на лодке, -- говорю я. -- Я хочу спать. Он грузно повернулся в противоположную сторону, и я снова остался один со своими мыслями и мечтами. Предстоящий экзамен представлялся единственным страшным. Отец мой был историком. С двенадцатилетнего возраста я должен был переписывать подлинники XVI и XVII столетий и, вероятно, поэтому на всю жизнь возненавидел историю. Наш учитель Елисей был очень добрый человек, но могла не помочь и эта доброта, -- я плохо знал предмет и в эти сутки твердо решил увидеть Марусю, значит -- зубрить будет некогда. После утренней молитвы я для очистки совести захватил Иловайского и помчался к Губанову. Только здесь я и мог узнать что-нибудь о Марусе. Но у него самого предстоял экзамен по латинскому. На мое предложение пойти за Марусей и затем вместе отправиться на Днепр Губанов ответил: А ну ее, эту Марусю. Надоела... Наш подлец обещал на устном спрашивать грамматику, и я намерен учиться... Он помолчал, поковырял у себя в ухе карандашом и добавил: -- Если хочешь в семь часов вечера, -- теперь жарко грести... А главное -- учиться нужно... И тебе советую... -- Ну, хорошо. Я приду в семь... С неподдельным желанием подучить историю я отправился в университетский сад, забрался в самую чащу и лег на травке. Но буквы прыгали у меня перед глазами. Фраза Губанова "а ну ее, эту Марусю" -- приятно шевелилась в моей влюбленной голове. Особенно радовала несомненная искренность, с которой были произнесены эти слова. "Если надоела, значит -- и сама Маруся это скоро заметит, и тогда их роману конец, -- думал я. -- А когда
Перейти на страницу:
Смотрите также:
Юридический лабиринт: практические советы и стратегии для студентов юридического факультета. Под редакцией Чигаревой Анны - Максим Максимович Вахтин
- 2021
- Разная литература
Чтобы льзя взад пятки - Святослав Владимирович Логинов
- 2021
- Научная фантастика
Надежда - Кирилл Ликов
- 2021
- Научная фантастика / Ужасы и мистика
Таро Манара. Все краски любви - Дмитрий Невский
- 2021
- Эротика
Загадка вечернего звонка - Анна Устинова
- 2021
- Детская проза
Минимальная длина комментария - 20 знаков. Уважайте себя и других!