Темная душа. Академия жрецов - Алейна Вран

Алейна Вран

Темная душа. Академия жрецов

Глава 1

— Не считаешь, что это будет слишком? — подозрительно поглядывая на мое новое платье, промолвил Чак. — Я имею в виду, конечно, тебе решать… Кхм… Но, твоего старика однозначно инфаркт хватит, когда он увидит тебя.

Я закатила глаза. «Старик» на это внимание вряд ли вообще обратит. А мой друг слишком ханжа, чтобы понять иконы стиля.

Он сидел на массивном кресле рядом с зеркалом, в котором сейчас отражалась я, и тихонько покручивался на нем, глядя то в потолок, то на меня. На его губах играла вечно увлеченная улыбка. За все время, что мы с ним были знакомы, а это уж не малый срок, этот парень весьма редко пребывал в плохом расположении духа. Если не никогда. И в то время, когда на меня временами накатывала глубокая тоска, я звала его к себе в гости, как сейчас. Под любым предлогом.

— Ты не видишь, что ли? Да оно почти прикрывает мое колено! — я обтянула платье чуть вниз. Мне нравилось, как я выглядела в подобной одежде, несмотря на все комментарии Чака, призывающие к обратному.

— Это называется бедро, — покачал головой он.

Я хмыкнула. Возможно, мне бы и стоило иногда прислушиваться к мнению других людей? Конечно, нет. Все равно было поздно меня отговаривать. Вещица уже куплена. Да и что в этом плохого? Вполне приличное платьице, может и коротковато немного, но главное ведь, чтобы нравилось.

— Ну не знаю, на мой взгляд, неплохое. Да и к тому же, мне больше нечего надеть, — я еще раз оглядела себя в зеркало. Кремовый цвет дорогой ткани отлично сочетался с моими светлыми волосами. Сюда бы еще туфельки на небольшом каблуке.

Чак скептически поднял брови, а через мгновение разразился ироническим смехом.

— Целый гардероб в доме платьями наполнен! Нечего надеть? — повторил он, и снова расхохотался.

Меня позабавила его реакция и я улыбнулась. Этот смех, хоть и был безумно уморительным, с каким-то своеобразным комичным придыханием, всегда вызывал у меня только теплые эмоции.

Отправившись в просторную ванну, чтобы переодеться, я повесила платье на вешалку, а сама накинула халат.

В целом, Чак был довольно классным парнем, но больше всего мне нравилось в нем чувство юмора. В моей жизни было не так много радостей, а он, безусловно, являлся одной из них.

— Я могу пересмотреть свой выбор, если ты завтра съездишь со мной в молл, — подмигнула ему я, возвращаясь в комнату.

Чак одарил меня улыбкой и помотал головой, от чего его кудрявая рыжая шевелюра неуклюже болталась из стороны в сторону. Я не смогла сдержать смешок. Плюхнулась на кровать и погладила место рядом с собой, подзывая его к себе.

— Если честно, то оно очень даже ничего, — он сделал задумчивое лицо великого критика, вставая и приближаясь к кровати. Как только друг приземлился рядом со мной, я изможденно положила голову ему на плечо. Сегодня ночью мне снился какой-то кошмар, который я не в силах была запомнить, и недосып давал о себе знать. — Что ты сегодня ела?

Я недовольно причмокнула языком. Он, как всегда, умело переводил тему в другое русло.

— Ты мне зубы не заговаривай, Чарльз, я задала вопрос, — наигранно серьезным тоном парировала я, на что он громко вздохнул.

— Я всего лишь веду учет поглощенных тобой калорий, чтобы такие платья, как это…

— Чак! — воскликнула я в возмущении. Он всегда намекал мне на то, что я мало двигаюсь и скоро растолстею, если не начну хоть что-то делать. Но ведь я не так уж и много ем! Гребанный спортсмен.

Друг сотрясся в беззвучном хохоте и, выровнявшись, сел напротив, чтобы быть на уровне со мной. Я недовольно откинула голову на подушку. Видя его самодовольную физиономию, я не смогла удержаться от улыбки.

— Ладно-ладно, кроме шуток, просто ты выглядишь нездорово в последнее время, — его тон неожиданно стал серьезным и каким-то озабоченным, однако глаза до сих пор оставались смеющимися.

Я издала негодующий стон, и, схватив подушку, кинула ее прямо ему в голову.

— Ты поедешь со мной в молл, маленький засранец? — и уже схватилась за вторую, как небольшая декоративная подушка отскочила от его головы в руки друга, и теперь летела мне в лицо. Я мастерски пригнулась, и коварно улыбнувшись, сказала: — Побереги силы, тупица, тебе со мной не справиться.

Чак прекратил заливаться смехом, и приподнял бровь.

— Ну, все — это война, Эвелин, — сурово покачал головой он, но губы его дрожали, и уже через секунду комната наполнилась нашим совместным громким смехом.

Я решила сменить тактику, поскольку сдаваться не собиралась однозначно.

— Ну пожа-а-а-луйста, Чакки, — попросила я своим наимилейшим голоском и сложила две руки вместе в знак мольбы. — Альфрэд меня одну не пустит.

Чак закатил глаза. Он не знал, почему на самом деле дядя меня никуда не пускает. Я говорила другу, что у старичка от возраста развилась мания преследования. По сути, оно так и было, но причины Чаку знать не нужно.

— Ну конечно, я с тобой, — смиренно изрек он. — Но только если после шести. У меня завтра игра.

— Договорились! Тогда встретимся там, — радостно воскликнула я и, чуть не сбив его с ног, крепко-крепко обняла.

Как же мне повезло с другом.

— Я еще не забыл те мучительные пять часов прошлогоднего шопинга, — еле отодрав меня от себя, Чак попрощался и побежал на вечернюю тренировку.

Мечтательно закрыв глаза, я плюхнулась на мою кровать огромных размеров. Она была настолько мягкой, что мое тело в ней буквально тонуло. Завтра мне уже исполнится семнадцать. Отец любил это число.

Я вдруг дернулась, словно от удара током. Когда-то папа обещал мне счастливое будущее. «Все те, кто причинил нам вред, непременно поплатятся, Эвелин. Надо лишь подождать», — говорил он.

Десять лет прошло с момента его смерти. Их смерти…

Мой взгляд уперся в стену этого шикарного, но такого одинокого дома.

— Эвелин, — послышался как всегда чуть встревоженный голос Альфреда. — Все в порядке?

Дядя стоял в проеме двери. Высокий, в очках в роговой оправе с тонкими стеклами, от чего он мне немного напоминал Стэнли Туччи. На нем, как обычно, был одет костюм в пору. В этом Альфред был немного старомоден, но это нисколько не портило его внешний вид, только добавляло ему престижа. Губы были, как всегда, сжаты в тонкую линию, глаза смотрели исключительно пристально, а густые брови