Игра начинается с центра - Илья Витальевич Бару

Об авторе

Илья Витальевич Бару (27 апреля 1917 — май 1995, Москва, Россия) — советский спортивный журналист. Специализировался на футбольной тематике.

Родился 27 апреля 1917 года в Петрограде (по другим данным — в Ростове-на-Дону).

Первая футбольная заметка Бару была опубликована в 1929 году в ленинградском спортивном издании «Спартак», когда её автору было только 12 лет. С середины 1930-х писал о спорте в газетах «Красный спорт» (позже — «Советский спорт»), «Московский комсомолец», журнале «Физкультура и спорт».

С 1960 года являлся одним из постоянных авторов еженедельника «Футбол» (позже — «Футбол-Хоккей»).

Кроме того, сотрудничал с журналами «Юность», «Спортивные игры», «Спортивная жизнь России», «Легкая атлетика».

По воспоминаниям коллег, тяготел к очеркистике и публицистике. Обладал узнаваемым, авторским стилем.

Во время Великой Отечественной войны был призван в армию в октябре 1941 года Сокольническим райвоенкоматом г. Москвы. Начал службу на Западном фронте корреспондентом газеты Военно-воздушных сил Красной Армии «Сталинский сокол». Совершал боевые вылеты в качестве штурмана на бомбардировщиках. Затем работал корреспондентом газеты «Красный флот» по Балтийскому и Черноморскому флотам.

Участвовал в освобождении Софии, Белграда, взятии Берлина. В качестве журналиста присутствовал 2 сентября 1945 года на борту американского линкора «Миссури» при подписании капитуляции Японии. Закончил войну старшим лейтенантом.

Награждён орденами Отечественной войны I степени (14 сентября 1945) и II степени (8 июня 1944), медалями «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.», «За победу над Японией», «За оборону Ленинграда», «За оборону Москвы», «За взятие Берлина».

В 1943 году написал пьесу о блокаде Ленинграда «Земля подтверждает» (в соавторстве с Захаром Аграненко), поставленную в театре Краснознаменного Балтийского флота. Фронтовой очерк Бару «Корабли идут к Тейкарсаари» был опубликован в сборнике «Балтийцы», вышедшем в Военном издательстве Министерства обороны СССР в 1955 году.

В 1980-е годы вел крайне бедную жизнь. Ему финансово помогали бывшие коллеги и футболисты-ветераны «Спартака», особенно Игорь Нетто.

Несмотря на почти 50-летний стаж работы в журналистике, Бару имел проблемы с оформлением пенсии, так как, по воспоминаниям его коллеги Владимир Пахомова, «никогда не состоял или состоял очень недолго в штате какой-либо редакции».

Скончался в мае 1995 года в Москве. Точная дата смерти неизвестна.

По материалам сайта ru.wikipedia.org

1.

Не знаю, доводилось ли вам бывать в раздевалке под трибунами Центрального стадиона, но мне эта вообще-то удобная и хорошо оборудованная комната всегда казалась похожей на те подлестничные клетушки, где обычно хранятся бочки, ящики, матрацы, корыта и прочие предметы бытового обихода, в которых не часто бывает нужда, но которые еще не пришло время выбросить.

Потолок в раздевалке, как и во всяком помещении, расположенном под лестницей, покатый, окон — нет и свет дня никогда не проникает сюда. Конечно, это не прихоть строителей — так устроены раздевалки почти на всех стадионах, и, может быть, в этом есть своя целесообразность, но, по-моему, было бы куда естественнее и приятнее, если бы, входя в раздевалку, не надо было бы поворачивать выключатель, а достаточно было бы дернуть за шнурок портьеры, чтобы тотчас запрыгали по стенам легкомысленные желтые зайчики и ветерок, ворвавшись сквозь широко распахнутые окна, колыхнул бы занавески и скользнул по лицам, и донес бы гул кипящих трибун...

— Если в перерыве,— говорит Серб,— к нам опять набьются разные советчики...— проверив, достаточно ли плотно пригнаны к голени щитки, он заканчивает:— Я их пугану так, что они на всю жизнь забудут сюда дорогу.

Ему никто не отвечает. Все по опыту знают, к чему это приведет: потом от него не отвяжешься. Вообще сварливый по натуре Валентин Сербин, или, как его чаще называют, просто Серб, перед игрой становится совершенно невыносимым. Он уже не молод. Недавно я раскопал дома фотографию тридцать седьмого года, на которой наша команда снята после выигрыша кубка, и на этой фотографии Серб стоит возле меня — важный, с большим букетом цветов и букет закрывает его почти целиком, а рядом кокетливо улыбается в объектив Коля Ватников, центр защиты, мой закадычный приятель, кажется, единственный из одноклубников, с кем я переписывался, когда был на фронте.

Внешне Ватников не изменился за пять лет — такой же сухощавый, высокий, чуть сутуловатый, но внутренне он уже не тот. Появилась в нем то ли от возраста, то ли от непрерывного четырехлетнего капитанства приятная солидность, неторопливость в словах и движениях и подчеркнутая, хотя и не очень назойливая самоуверенность, знающего себе цену человека. Величают его теперь почти все, даже старожилы команды, по имени-отчеству — Николаем Андреевичем, но он нисколько не обижается, если к нему обращаются по-старому — Коля или Николаша.

Не дождавшись возражений, Серб говорит:

— Просто вытолкаю в шею. Без всяких церемоний...

И опять никто не обнаруживает желания вступить с ним в спор, чего он явно жаждет, и опять он принимается бубнить:

— Это я тебе говорю, Колмак. К тебе всегда таскаются разные знаменитости. Так вот имей в виду: вытолкаю в шею.

Никита Колмаков спрашивает, не поднимая головы:

— Кто же это ко мне таскается, скажи пожалуйста?

Никита всегда вежлив, всегда тщательно выбрит и модно одет и очень любит говорить о своих бесчисленных знакомых, среди которых великое множество писателей, композиторов, артистов, музыкантов и прочих людей из мира литературы и искусства.

— Как это кто?— возмущается Серб.— А длинный, носатый не приходил что ли?

— Во-первых, это было в прошлом году...

— В прошлом? Мало ли что в прошлом. Понравилось в прошлом, так и в нынешнем придет.

— А во-вторых,— спокойно продолжает Никита,— он приходил не ко мне, а вообще... писать о команде.— Будто ты не знаешь.

Не найдясь, что ответить, Серб с огорчением умолкает.

Я открываю чемоданчик. Сверху тускло поблескивают желтой кожей новенькие вратарские перчатки. Будапештская покупка. Вернее, не покупка, а подарок однополчан под демобилизацию. Ребят соблазнили заверения продавца, что в таких точно перчатках, купленных в этом же самом магазине, играл знаменитый венгерский вратарь Сцабо. Ребятам очень хотелось сделать мне приятное на прощанье, и они решили, что лучше подарка для меня не придумаешь.

«Ты только не вешай их как почетный приз над кроватью; в первом же матче попробуй и не снимай потом весь сезон».— Это. кажется, говорил мне комбат. Вот сегодня я их и попробую. Новые перчатки, новые бутцы, новая